Старый Валаам

Уставши от впечатлений дня, я бездумно заснул на каменном валаамском ложе.

Входим в пролив, двигаемся в отвесных скалах. На них высоко леса. Воздух смолистый, вязкий. И – тишина. Чувствуются лесные недра. Покой. Богомольцы как бы передают охватывающие их чувства.

Какое «уважение к личности»! Мне, студенту, не думалось встретить такое «у святошей»! Я уже разрешил вопросы о «тунеядстве монахов», о «ханжестве», о «ненужности этих пустяков». Чернышевский, Белинский, Добролюбов и все, доказавшие мне «свободу человека от этих предрассудков», такого никогда не говорили: «Без аминя у нас не входят»! Я готов горячо пожать руку этому новому учителю, но она держит книгу.

"Места священные, освященные молитвой. Меняются здесь люди, меняются и звери. Люди здесь не обычные, как везде: здесь подбираются «по духу»"

Тогда я улыбался. Тогда я чувствовал мир, реальный, вот этот мир, и только. И многое объяснял – «физиологией». Ныне… Ныне стала скромней сама наука, осторожней: и ей открываются «миры иные»: знаемый мир ей тесен, ищет она – иных. Не называя – ищет.

«Кто в море не бывал – тот Богу не молился».

Жизнь здесь какая-то иная, чем там в миру. Зло как бы отступило, притупилось. И зло, страх. Зверь не боится человека, и человек тут тоже другим становится.

Пораженный, я думаю: здесь ни "борьбы", ни "труда и капитала", ни "прибавочной ценности", одна "ценность" - во имя Божие. Во имя, - какая это сила! Т а м - во имя... чего? А эти, "темные", все те вопросы разрешили, одним - "во имя".

– День отжил – к могиле пододвинулся… – вздыхает схимонах спокойно.