Peer Gynt

Но кто стоит одной ногой в могиле, становится добрее и щедрее…

Тут честных и плутов не разбирают… И рад бы ты самим собой остаться, своим путем идти, – так нет, ступай за всеми вслед!

Иметь ораву ребятишек, жить, как будто жизнь есть радость, а не бред, и знать, что чьи-то мысли за тобою повсюду следуют?

Да, хорошо так говорить! Но сделать – Феллаху бедному, голодной вше? Мне хижину мою едва под силу очистить от мышей да и от крыс… Давай другой совет – такой, чтоб мне и ничего не стоило исполнить, и чтобы уподобился вполне я тому, с кем я ношусь всю жизнь мою!

Является «самим собою» здесь и более ничем; с самим собою здесь каждый носится, в себя уходит, лишь собственного «я» броженьем полон. Здесь герметическою втулкой «я» себя в себе самих все затыкают. Здесь для беды чужой нет слез; вниманья, чутья к чужим идеям не ищите; мы сами по себе и для себя во всем – до мозга самого костей! В разбеге собственного «я» – на самом краю трамплина мы.

В том-то и дело! «Самим собой» я вообще являюсь; но здесь, насколько понимаю я, «самим собой» быть – значит отрешиться от собственного «я»?

Ведь этот «выход из себя» ведет к перевороту полному во всем. Все личности, что за безумных слыли до этой ночи, с этих пор – нормальны, согласны с разумом в его новейшей, последней фазе. А отсюда вывод дальнейший, правильный, что в тот же час за умных слывшие – сошли с ума.

Однако безобразие, как солнце изволит долго прохлаждаться.

В наше время иль вероломны иль бессильны люди; их ум лишен полета, дело – веса; а женщины – (пожимая плечами) и вовсе род пустой!

Да, маху дал я. Но утешеньем мне вот что служит: ошибка вся произошла на почве непрочности положенья моего. Оно виною было, а не личность, не «я» мое. Так не оно, не личность и потерпела пораженье тут.