Пробежка в парке

И, с одной стороны, я понимаю, что счастливо спаслась от ужасного прошлого, но, с другой стороны, вижу, что сразу же угодила в ловушку нежеланного будущего.

Кажется, будто во всём мире наступает осень, свет умирает, и поскольку я никак не могу этому противиться, то начинаю убегать.

Я думала, всё придёт само собой, плавно и безболезненно (разве бегать – это так уж трудно?), но теперь мне ясно, что, если я хочу пройти программу до конца, придётся попотеть.

Да, я хочу, чтобы этот знаменательный день был идеальным, и, что бы там Брендан себе ни воображал, само собой это не произойдёт, поэтому я ничего не оставляю на волю случая. Вплоть до этих занятий бегом, которые я ненавижу, поскольку мне не нравится всё, что причиняет боль, а все эти спортивные лозунги типа «без боли нет победы» – редкостный идиотизм.

Фастфуд. Быстрая еда. Самое что ни на есть ошибочное название. Фастфуд засоряет артерии всякой гадостью, поскольку доза мгновенного удовольствия вкачивает в тебя чрезмерное количество жира, калорий и холестерина. Фастфуд затормаживает.

Тут нет приемлемого решения, и я ни секунды не верю, что бег притупит боль, запертую внутри меня, но, может быть, он придаст некий импульс к дальнейшему движению. Это всё, что мне сейчас нужно, – хоть какое-то ощущение того, что я способен прожить до конца каждый следующий день.

Мина тоже была поклонницей Спрингстина, но её любимая песня – «Танцы в темноте». И, разумеется, она мечтала, что когда-нибудь Брюс выберет в зале именно её, чтобы потанцевать с ней на сцене. Этого «когда-нибудь» у неё не случилось. У нас не случилось. Возвращаясь домой из колледжа, где она преподавала, Мина оказалась на пути у пьяного водителя, который украл у нас будущее. Я чувствую себя обманутым.

Я никогда никому не пыталась это объяснить, но понимаю, что именно в движении ощущаю себя наиболее защищенной и счастливой. В эти моменты мое тело чувствует, что принадлежит мне, а не чужим представлениям о том, какой я должна быть.

По совету той же Полин мы все приобрели светоотражающие футболки, так что теперь по улицам города бегает маленький светящийся отряд. А ведь мы лишь одни из многих, и порой те, кого я считаю настоящими бегунами, при встрече признают нас, словно мы тоже допущены в их элитарный клуб.

Самостоятельные забеги, вероятно, самая трудная часть программы (если раньше никогда этим не занимался, легко сконфузиться, особенно когда на тебе легинсы, в которых чувствуешь себя так, будто очутился в общественном месте в одних трусах), и, по предложению Полин, несколько участников нашей группы, живущих в одном районе, решили объединиться.

А в библиотеке дел по горло, несмотря на сокращения и борьбу за финансирование. Правда, Диккенса и классиков больше никто не берет. К сожалению, по большей части стереотипы оправдываются: женщины приходят за любовными романами, мужчины — за детективами, и те, и другие — за биографиями и обучающей литературой. И, конечно, ради компьютеров. За ними постоянно кто-нибудь сидит.

В современных детских книжках, даже самых достойных, слишком часто затрагиваются новомодные социальные проблемы, а по-моему, детям иногда нужны обычные сказки. Со львами и злыми колдуньями. С тайнами и чудесами. По большому счету, мы все нуждаемся в сказках; и хотя это суждение, вероятно, выдаст во мне стереотипную библиотекаршу — допотопную, косную и занудную, лучший в мире сказочник — Чарльз Диккенс.

Анджела прекрасна в утреннем свете, без единого штриха косметики, и мне кажется, что у меня разобьётся сердце, если я взгляну правде в лицо и пойму, что то, то между нами есть, не сработало.

А ещё мне порой в глубине души кажется, что если я буду быстро и долго бежать, то прибегу к Масуду, ушедшему на войну, хотя мне известно, что он погиб и тело его развеяно по ветру, так что и хоронить было нечего.