Протагонист

"Как преподаватели жалуются, что онлайн-занятия не заменяют очных, так и для меня терапия – это всё же таинство, пусть коллеги и обругают за такую ненаучную метафору. Таинство же не терпит плохой связи, запаздывающей реакции, мяукающих котов и плачущих детей на фоне. Таинство – про аскезу: два кресла, столик, бумажные салфетки – вот и всё, что требуется." (Денис)

"...строгость законов компенсируется их неисполнением." (Василий)

"Мы всегда протагонисты. Мы всегда боремся за себя. Вот только мир борется с нами." (Василий)

"Недавно заявила, что наскребла файлы по су́секам. Я сначала виду не подал, переспросил, а она повторила: cу́сики. Я тогда аккуратно так решил у нее вызнать, что же это за сусики такие. Анжела и выдала, что сусики – это рисинки для суши, поэтому и скрести их тяжело, если в соевый соус угодили. Вот так: мы всё киваем на Запад, а Восток уже здесь – в головах сидит." (Василий)

"Анжела тогда ответила, что я слишком серьезно воспринимаю мем. «Мэм?», – я переспросил, а она засмеялась: «Не говорите “мэм” и “секс”, ВасильЕвгеньич, – это происходит у людей за». Сразу вспомнил матерящегося интеллигента у Довлатова. Имитировать возраст, как и класс, невозможно. Вася может проходить воркшопы, но какой в этом толк, если он даже не знает, что́ это такое, если он не умеет начинать и заканчивать лекции без чужой помощи, ведь Вася так безнадежно вырос в Василия Евгеньевича."

"...так странно, что эти навороченные лофты с манго-шейками теперь называют рынками, а я ведь помню совсем другие, когда стоишь на картонке и меришь турецкие джинсы со стразами, а в просвет шторки видно других покупателей..." (Ника)

"На день рождения первокурсники подарили такой мотивационный блокнот из книжного ларька в цокольном этаже и коробку австрийского марципана «Моцарт». Едва сдержалась, чтобы не спросить, знают ли они, во сколько Моцарт умер." (Ирина)

Внутри не осталось ни обиды, ни злости — но и на любовь сил уже не хватало. Она больше не была папиной любимой дочкой, маминой нелюбимой дочкой, классной старшей сестрой, а была сама по себе — и хотела как можно быстрее скинуть с себя шкурку Буяновой, как уже скинула когда-то шкурку Вероники, чтобы перестать быть бракованным осколком бракованной семьи — и начать семью свою, в которой, конечно, всё будет по-другому, иначе зачем ей вовсе быть?

Единственный способ прекратить всё это – это увидеть себя глазами маленькой Ники и сказать: хватит, я не такая.

Недавно Анжела мне показала картинку из интернета: «До н. э. – до начала эпидемии». Я ответил, что это неверное понимание истории: невозможно оценить эпохальность события в моменте – для этого нужно расстояние, ведь та же Вторая мировая или даже девяностые стали для нас сломом эпох куда в большей степени, чем какой-то вирус, которых и на моем веку хватило...