Eseksas čūska

— Я никак не пойму, когда вы говорите от себя, а когда словами Писания, — тут вы меня поймали!

Сочинение романа - это вопрос скромности и дисциплины. Сочиняя, надо стать очень скромным - отвергая советы, задирая нос и не позволяя никому себя критиковать, вы никогда не станете лучше. Изучая «творческое письмо» в университете, приучаешься переписывать раз за разом, пока это не станет достаточно хорошо.

Она была черства, как все подростки, это её и спасало.

…молодость ваша почти миновала, а вас никто и никогда не любил так, как должен был.

Ничто так не склоняло Чарлза Эмброуза к дарвинизму, как прогулка по узким улочкам Бетнел-Грин. Он видел не равных себе, которые оказались тут по неудачному стечению обстоятельств, а существ, от рождения обречённых на проигрыш в эволюционной гонке.

У женщины должен быть свой дом и муж в нём, иначе она пустое место. И как ей не стыдно таскаться сюда в одиночку.

…никого не любят так сильно, как мёртвых.

…подруга смотрела на неё с жалостью, а это хуже безразличия.

Помню, в детстве меня учили, как определять, ворон это или грач: если птица одна – то ворон, если много – то грачи.

Нет ничего страшнее невежества <...> Узнайте побольше о том, что вас пугает, - и вы поймете, что нечего бояться.

Спенсер гораздо проницательнее, чем все думают, и понимает то, что Гаррету невдомек: любовь и ненависть разделяет преграда не толще папиросной бумаги, и коснись её Кора хоть пальцем - тут же проткнет.

Доктор Гаррет выбрал сук, который выдержит и толстяка. Вешаться не очень-то приятно. Он бы предпочел упасть с высоты и сломать шею, чем чувствовать, как медленно сдавливает горло, но он прекрасно знал, чего ждать - вывалится язык, расслабятся кишки, лопнут сосуды в глазах, так что белки подернутся алой паутинкой, - а Гаррет никогда не боялся того, что умел понять.

Это все, что я могу Вам дать, но и этого мало.

Что Вы на это скажете, отъявленная атеистка, отступница? Вы привели меня к Богу.

Ко мне он никогда не прикасался с такой лаской. Я смотрела на пса и завидовала ему. Можете вообразить, что это значит - завидовать собаке?

Впрочем - мальчик вылез из-под стола, - что толку наблюдать за родом людским и пытаться его понять? Законы его непостижимы и переменчивы, как ветер.

Тогда Кора подумала: «Вы правы, Уилл, вы совершенно правы», но сейчас, когда на неё смотрела дюжина пар глаз - кто вопросительно, а кто и с испугом, - Кора почувствовала раздражение. «С какой стати мужчины вечно диктуют нам, что говорить?»

Однако ведь вера сама по себе умонепостежима и полна тайн, кровь и котлы с кипящей серой; каждый, кто верит, бредет наугад во мраке, то и дело оступаясь, и с трудом нащупывает путь.