Mud, Sweat and Tears

Помню первый день в отряде скаутов, когда я вошел и увидел ребят в тщательно выглаженных рубашках, украшенных наградами и значками. Я был тщедушным малышом, а по сравнению с ними почувствовал себя еще более маленьким и жалким. Но стоило мне услышать, как командир велел ребятам всего с одной спичкой зажарить сосиску, как я обо всем забыл и стал с интересом следить за всем, что происходило.
"С одной спичкой... Гм... Но она же горит совсем недолго", - озадаченно размышлял я.
И вдруг я увидел, что, оказывается, нужно было разжечь костер с помощью только одной спички, а потом уже зажарить на огне сосиску. Для меня это стало открытием.

Вскоре меня выписали из реабилитационного центра, и я вернулся в САС. Но врач высказался против того, чтобы я продолжал служить десантником, считая, что это слишком опасно. Одно неудачное приземление ночью с полным снаряжением – и мой кое-как залатанный позвоночник может не выдержать.
А про дальние марш-броски с тяжелым грузом он даже и говорить не стал. Впрочем, любой спецназовец понимает, что при слабой спине в САС нечего и соваться.
Таким же общеизвестным фактом является то, что у многих солдат САС в результате многолетних походов и прыжков с парашютом имеются разные скрепы и штыри в спине и в коленных суставах. В глубине души я и сам с горечью сознавал, что у меня было мало шансов снова вернуться в свой полк.
Но рано или поздно мне предстояло подумать, как жить дальше. Доктора могли дать мне необходимые советы и рекомендации, но решение зависело от меня самого.
Знакомая история, верно? Вся наша жизнь определяется нашими же решениями. И труднее всего даются самые важные из них.

Ровно в 5:55 раздался приказ:
– Следовать за нами и не отставать. На этой неделе вы показали ужасные результаты, так что придется вам за это поплатиться.
Инструктор направляется по лесной тропинке, и, взвалив на спину свои рюкзаки, мы пускаемся вдогонку. Затем он ускоряет шаг, и, чтобы не отстать от него, нам приходится бежать, но долго бежать с таким грузом на спине практически невозможно.
Через пятнадцать минут мы уже задыхаемся и обливаемся потом, стараясь выдержать заданный темп, который инструктор не сбавляет даже через полтора часа.
По дороге беспорядочная, растрепанная колонна стонущих, измученных рекрутов растягивается примерно на милю. Уже светлый день, и все едва держатся на ногах.
Я заставляю себя кое-как тащиться, преодолеваю последний этап марша и прихожу к финишу где-то в середине колонны. Но я окончательно выдохся. Сил у меня больше нет, нет, и все тут! Если бы меня попросили пройти еще пятьдесят ярдов, я одолел бы их с огромным трудом.
Я стоял, пошатываясь, от моего разгоряченного тела шел пар, и вдруг услышал, как один из рекрутов начал втихомолку проклинать все и ругаться.
– Ну, с меня хватит, – бормотал он. – Это же полный бред. Это не служба, а просто садизм какой-то! – Он посмотрел на меня. – Человек не создан для такого труда. С нами обращаются, как с вьючными мулами, но в конце концов даже они подыхают от такой нагрузки.
Я посоветовал ему держаться, сказал, что вечером, когда он примет теплый душ, все эти трудности забудутся. Тогда он удивленно уставился на меня:
– Знаешь, Беар, какая разница между мной и тобой? Ты просто глупее меня.
С этими словами он швырнул свой рюкзак на землю, подошел к инструктору и заявил, что хочет уехать.
Инструктор невозмутимо указал ему на грузовик.
Парень забрался в него, и больше я его не видел. Так обычно и происходило.
Нас выматывали до конца, поднимая планку все выше и выше до тех пор, пока кто-то из нас не ломался, а кто-то не ухитрялся уложиться в нормативы.
Нам постоянно втолковывали:
– Подводим вас не мы, а вы сами. Если будете укладываться во время и продолжать идти, вы пройдете.
На обратном пути, съежившись в кузове грузовика, я думал о словах этого парня: «Ты просто глупее меня».
Может, он и прав.
Я хочу сказать, действительно кажется глупым, что ты позволяешь изматывать себя до бесчувствия, и, пожалуй, еще более глупо, когда потом ты получаешь всего двадцать семь фунтов в день за право и дальше терпеть все эти мучения.
Но тот парень, который оставил борьбу, упустил один важный момент. Успех приходит к человеку только благодаря упорному и тяжелому труду, ведь все имеет свою цену.
Когда речь идет о том, чтобы поступить в САС, цена составляет примерно тысячу баррелей пота.
Готов ли я заплатить эту цену?
За время отбора я буду не раз задавать себе этот вопрос.