Lục Hào 六爻

В данный момент у Чэн Цяня не было времени подумать, почему призрак отпустил Хань Юаня. У него был только один вопрос: какая удача улыбалась этому маленькому нищему?
В прошлый раз, отправившись в Долину Демонов, он столкнулся с восстанием монстров. Теперь же, на своей ночной прогулке, он умудрился встретить последователя Темного Пути, управляющего призраками!

— Учитель! Я спокоен!
Мучунь разомкнул веки и невозмутимо сказал:
— В тебе нет спокойствия, потому ты отвлекаешься на внешние проблемы и заботишься о благовониях. Как насчет того, чтобы перестать воспринимать своего третьего младшего брата как курильницу? Чтобы помочь тебе на пути самосовершенствования, я приду в «Страну нежности» сегодня и буду читать тебе священные писания всю ночь.
— …

Люди такие ненасытные. Когда-то я думал: если бы я только мог увидеть тебя снова, пусть даже на том свете, я бы очень этого хотел. Но, когда я вновь встретил тебя, мне показалось, что мы с тобой мыслим в одном направлении. Пусть ты и не говоришь мне об этом, все хорошо... до этого момента я всегда был чем-то недоволен. Я всегда хотел добавлять «мой» перед тем, как сказать «Чэн Цянь».

— Клан Фуяо... кроме выдающихся заклинателей и великих демонов, он порождает еще и влюбленных.

Но Люлан ничего на это не ответил. Тан Чжэнь тихо рассмеялся и, заложив руки за спину, добавил:

— Жизнь совершенствующихся скучна. Что еще им остается делать, кроме как предаваться чувствам?

Человеческая жизнь меньше мира. Но что будет, когда этот мир рухнет? 

Почему человек должен жить в согласии с чужими взглядами и потакать чужим пристрастиям?

Почему люди должны игнорировать свою собственную волю из-за зависти других?

Мальчик только внешне оставался ребенком, тогда как его сердце уже было сердцем юноши.

— Ох, если однажды наш клан падет, за что нам тогда сражаться? Фуяо превратится в фазанье гнездо, круглый год мы будем только есть, пить и греться у очага. Учитель, вам не о чем волноваться!
— Не о чем волноваться?.. — пробормотал Тун Жу.
Неужто ему никогда не обрести покоя?

— Если вся эта чушь не имеет к делу никакого отношения, то и ладно. Но если это имеет какое-то отношение ко мне, ты мог бы хоть иногда показывать что-то, мне было бы приятно... Ты идешь слишком быстро!
— Это чтобы ты немного проветрил свои мозги, — отозвался Чэн Цянь.

Находясь внутри «горчичного зерна», Янь Чжэнмин спросил Ли Юня:
— Можешь сказать этому ублюдку, чтобы он заткнулся?
— Бянь Сюю? Это будет сложно, — нахмурился Ли Юнь.
— Я имею ввиду Хань Юаня.
— А, тогда хорошо.

Он стал первым старшим братом в истории клана Фуяо, которого избила младшая сестра.

Янь Чжэнмин нахмурился. Клан Фуяо итак сильно пострадал. Один из учеников прошлого поколения превратился в демона, а второй в длинную ласку с короткими лапами. Теперь же первым учеником был он сам. И Янь Чжэнмин точно знал, что он из себя представлял.

— Почему бы тебе не пойти в свою комнату и не поиграть там?
Сводящая с ума мелодия «флейты» стихла. Не оборачиваясь, Янь Чжэнмин невозмутимо произнес:
— Я играю здесь вот уже три дня. Насекомые из рощи, вероятно, похватали свои семьи и сбежали прочь. Лишь ты один ничего не видишь и не слышишь.

Прикидывая направление, Ли Юнь командовал Луже:
— Вперед на семнадцать чжан, в направлении кань. Ты сбилась с маршрута. Осторожно!
Лужа не выдержала и сказала:
— Перестань уже хвастаться своей начитанностью! Ты что, не можешь просто говорить: «вперед, назад, влево, вправо»?

Полуживая Лужа плюхнулась на живот, как хорошо прожаренный цыпленок с золотистой корочкой.
— Старший брат, я умру.
Но сразу после этого «умирающая» наклонила голову и увидела бумажный сверток с пирожными, который Янь Чжэнмин ранее отложил в сторону. Клювом она проделала в пакете дыру и произнесла, попутно жуя:
— Даже если я умру, я хочу быть сытой.

Янь Чжэнмин закатил глаза и посмотрел в небо. Он думал о том, что лучше бы ему не быть главой этого фазаньего клана. Ни младшие братья, ни Лужа, никто из них никогда не заботились о манерах или чем-то подобном. Они просто врывались к нему по самым пустяковым вопросам. Учитывая это, он даже не осмеливался принимать ванну днем.

Янь Чжэнмин удовлетворенно закатал рукава и загадочно улыбнулся:
— Это техника из пятого стиля, «Возвращение к истине». Она называется «Весна на засохшем дереве».
Ли Юнь увидел, что он вновь собрался покрасоваться3, и беспомощно потер лоб. Лужа и Хань Юань, как самые младшие, слишком хорошо знали эту ситуацию, потому они сразу же разразились аплодисментами.

Глава их клана уже не был таким, как раньше. Он вырос из маленького мальчика, игравшего роль тщеславного нарцисса, в тщеславного нарцисса, обладающего властью.