Цитаты из книги Lục Hào 六爻

Старший брат, казалось, практиковал какой-то странный метод совершенствования. Даже будучи в глуши он всё равно умудрился переодеться.

Много раз он был близок к тому, чтобы упасть и стать бульоном, но, в конце концов, достиг баланса.

— Можешь носить это, чтобы набраться смелости, но лучше хорошенько подумай, как найти своего бедного младшего брата, потому что мы должны вернуться до заката!
Страх пронзил сердце Ли Юня. Он беспокойно спросил Янь Чжэнмина:
— Первый старший брат, есть ли в Долине Демонов какие-нибудь запреты, связанные с наступлением темноты?
— Я имел в виду, что мне нужно вернуться обратно и принять ванну, идиот! Мои ноги из-за грязи уже прилипли к сапогам, — прорычал Янь Чжэнмин.

— С утра и до вечера ты только и делаешь, что ешь и пьешь! Ты хвастун и транжира! Что тебя жалеть, гений несчастный?! Но ты мне на самом деле нравишься, я желаю тебя! Как еще мне тебе об этом сказать?!

Я понятия не имею, что не так с вашим кланом Фуяо. Слабовольный и мягкосердечный человек вошел в Дао через меч. Другой же был чрезвычайно упрям и никогда не считался с правилами, но вошёл в Дао через сердце...

— Сделай кое-что для меня. Возьми Нянь Дада, Лужу и присмотри за Хань Юанем. Вы отправитесь вместе с ним. Мы вернемся и встретимся с вами самое большее через десять с половиной дней.
— Прекрасно, я возьму ученика, присмотрю за ребенком, буду сдерживать брата, который настолько свиреп, что я бы никогда не смог его победить, помогу истребителям демонов и обещаюсь поддерживать авторитет клана. Старший брат, по-твоему у меня три головы и шесть рук? — усмехнулся Ли Юнь.

— Ты что, всю жизнь будешь ко мне приставать?
— Ну, — отозвался Янь Чжэнмин, — я просто хочу посадить тебя под домашний арест. Навечно. Что ты на это скажешь? Каждый раз, когда ты выходишь проветриться, ты почему-то оказываешься в тюрьме. Даже заключенному можно выходить на прогулки, но тебе нельзя.

Ли Юнь никогда не думал, что когда-либо услышит от своего старшего брата такие поучительные слова. Он ошарашено посмотрел на Янь Чжэнмина и поднял дрожащую руку, чтобы потрогать его лоб.

— Все они боролись и интриговали друг против друга, и в результате мало кто выжил в борьбе за пост главы. Вот тогда клан постепенно начал угасать.
— Неужели? — Янь Чжэнмин достал печать. — Кто-нибудь из вас желает забрать ее? Я не хочу этих трудностей, я хочу собрать вещи и вернуться домой.
Но никто не обратил на него ни малейшего внимания.

— Хорошо. Я пойду с тобой.
У Чэн Цяня родился план. Если, по какой-либо случайности, они все же встретят собаку, он ударит младшего брата по голове камнем, убедится, что голова его раскололась, как арбуз, и бросит на растерзание этой собаке.

Третий принц взревел:

— Наглец!

Но Янь Чжэнмин лишь вскинул брови и произнес:

— Ну, есть немного.

Янь Чжэнмин ужаснулся:

— Ты хочешь сказать, что он не менял одежду и даже не принимал ванну эти несколько дней? Он точно до сих пор чертов человек?

Это болезнь безответной любви, но я буду неизменно дорожить этим безумием.

— Дядя, ты ведь всегда совершенствовался в уединении и, вероятно, не знаешь этого. Правило нашего клана гласит:

Чэн Цянь окончательно лишился дара речи.

— Я никогда не видела своего отца. Фамилию дал мне мастер, а имя — старший брат. Правда, слышу я его только пару раз в год. Братья всегда зовут меня «Лужей». Похоже, они вспоминают мое имя только тогда, когда им нужно меня отругать.

Это был проверенный временем метод, не раз доказавший свою эффективность. До тех пор, пока она могла достаточно раздражать кого-то из своих братьев, ее желания всегда исполнялись.

Чэн Цянь чихал так сильно, что из его глаз потекли слезы. Янь Чжэнмин с отвращением бросил в него платок и сказал, нахмурившись:
— Что-то не так с твоим носом?
Чэн Цянь поднял платок двумя пальцами, протянул руку и отбросил его в сторону. Затем он взял книгу о запретных заклинаниях, сказав:
— Я думаю, это с твоими мозгами что-то не так.