Носферату

Когда чувствуешь себя беспомощным, то готов заняться почти чем угодно, лишь бы отключить голову.

Золото не тускнеет. То, что было хорошим, останется хорошим, не важно, сколько ударов оно примет на себя.

Вик били молотком, в нее стреляли, ее едва не переехали, забирали на принудительное лечение, она спивалась, чуть не сгорела заживо и несколько раз спасалась от смерти бегством. Недружелюбный взгляд для нее ничего не значил.

Женщина может сделать любую татуировку, которая ей понравится, но все они говорят тоже самое. Все они - вывеска с надписью СДАЕТСЯ.

Вик закрыла глаза и думала «На хер, на хер, на хер, на хер». Это, пожалуй, была единственная истинная молитва, которую она когда-либо смогла произнести всем сердцем.

Брюс Уэйн Кармоди так долго был несчастен, что перестал обращать на это внимание. Иногда Уэйн чувствовал, что мир уже долгие годы разрывается на части у него под ногами. Он все еще ждал, чтобы тот утащил его вниз, похоронил его наконец.

Вик отчасти хотелось найти какой-нибудь способ никогда не позволить Линде выяснить, что же с ней случилось, исчезнуть из ее жизни, уйти и никогда не возвращаться… как здорово было бы оставить обоих родителей гадать, жива ли их дочь или нет.

— Значит, мой мост воображаемый.
— Но не тогда, когда ты на байке. Тогда он вполне реален. Это инскейп, втянутый в нормальный мир.

Инскейп — понятие, введенное английским поэтом и католическим священником Джерардом Мэнли Хопкинсом (1844–1889) на основе идей средневекового философа Иоанна Дунса Скота (1265–1308). Хопкинс считал, что все во Вселенной характеризуется инскейпом, оригинальным дизайном, который составляет индивидуальную идентичность.

— А в носу ковыряешь?
— Сморкайся, не кайся, — сказала Вик.

— Работа сохраняет мне молодость.

Родители поссорились и понятия не имели, как далеко занесло Вик от дома.

У этой женщины были вьющие каштановые волосы и слегка вздернутый нос. На первый взгляд она была простушкой, на второй — умопомрачительной красавицей

Никто не должен извиняться за слезы, чувак.

Вик направила байк прямо в «Роллс-Ройс», словно хотела в него въехать. Мэнкс схватил маленькую девочку — Лорри? — и отпрянул к открытой дверце в защитном жесте любого отца. По этому жесту Вик все поняла. Какими бы эти дети ни стали, что бы он с ними ни сделал, он старался их обезопасить, не позволить миру их раздавить. Он всем сердцем верил в свою порядочность. «Так оно с каждым истинным монстром и бывает», — подумала Вик.

- Пряник, - сказал он покрытому шрамами следователю, который имел фамилию Мир, но выглядел, как Война.

Это был мост, покрывавший расстояние между потерянным и найденным, мост над тем, что возможно.

Шизы все время творят воспоминания: встречи с известными людьми, похищения, героические победы. Такова природа заблуждения.

Потому что он мост, но при этом он еще и внутри моей собственной головы. Не думаю, чтобы это можно было понять. Я сама с трудом это понимаю. В этом много фрейдистского.

... из спальни вышел мистер Мэнкс, полностью одетый, в шелковой рубашке, в сюртуке и в остроносых туфлях. Его изможденное лицо кадавра нездорово поблескивало в мерцающей темноте.