Цитаты из книги 62: A Model Kit

Нам обоим было чуточку стыдно, и мы смотрели друг на друга, беззащитные, как всякий цивилизованный человек, когда он не может закурить сигарету и укрыться за привычными жестами, за завесой дыма.

- Знаешь, я ушла из дому. Навсегда, теперь уж навсегда.

• А, - сказала Элен, - я думаю, что "навсегда" означает "до послезавтра".

Что тут рассказывать, просто всё идёт очень плохо, и мы не знаем, что делать. Хуже того, мы очень хорошо знаем, что должен делать каждый из нас, и не делаем этого.

Когда они вошли в комнату номер четырнадцать, Поланко предавался научным исследованиям, а именно: погрузил электробритву в кастрюльку с овсяной кашей и изучал поведение этих разнородных объектов. Слышалось бульканье, и время от времени в воздух прыскала струя овсянки, однако до потолка не долетала и шлепалась на пол с зловещим чавкающим звуком. То было зрелище суровое и назидательное.

вот и еще раз подушка оказалась удобным мостиком для тайн

…мы в гораздо большей степени являемся суммой чужих поступков, чем своих собственных.

То про человечество, теперь про науку - и это вы называете обедом

...простое это движение всякого хронического читателя - взглянуть на любую печатную страницу, попавшую в поле его зрения...

Разрешите вам ответить, что ваше мнение не лишит меня спокойного сна.

Вот женщины толкуют о девственности, сказал Остин, они определяют ее, как определили бы твоя мать и твой врач, а того они не знают, что важна только одна девственность, та, которая существует до первого настоящего взгляда, и от этого взгляда она исчезает в тот миг, когда чья-то рука приподнимет простыню и, наконец, соединит в единый образ все элементы головоломки.

Мы легко целуем тех, кто нас не любит, потому что и сами-то себя не полюбили бы.

..молчание - это тоже предательство.

"Сумасшествие - портативно".

Ты сама знаешь: все, что нас разделяет, оно-то и помогает нам так хорошо жить вместе.

Любопытно, что человек в некоторых вещах - это всего лишь его правая рука...

— Да, но ты — это нечто другое, что-то вроде убежища или аптечки с бинтами для первой помощи, если разрешишь мне такое сравнение («Я в восторге», — сказала Телль), и вдруг ты очутилась так близко, ты ходила по городу тогда же, когда и я, и, пусть моя мысль кажется нелепой, это тебя отдаляет, делает тебя активной стороной, ты уже в ряду раны, а не перевязки.

Были бы мы с нею одни, она, думаю, сказала бы мне: «Я не отвечаю за образ, который тебя преследует». Сказала бы без улыбки, но почти любезно. «Если бы я случайно увидела тебя во сне, ты бы за это не отвечал», — могла бы мне сказать Элен.

Как раз сегодня днем я подумала, что не всякий может сойти с ума, это надо заслужить. Понимаешь, это не то, что смерть, это не такой полный абсурд, как смерть, или паралич, или слепота. Среди нас есть такие, что притворяются сумасшедшими просто от тоски или от желания бросить вызов; иногда, правда, само притворство приводит... Но им это не удастся.

Ты - это ты, неотвратимо.