Цитаты из книги Девушка в зеркале

Зеркала не меняют того, что внутри.

Когда ты добрый человек, то думаешь, что и все кругом тоже добрые.

Доброта -это придурь...

Большие секреты неизбежно выходят наружу.

Надежда – это демон. Она играет с вами, флиртует, заигрывает, а потом, когда начинаешь доверять ей, бесследно исчезает. Умирает.

Море так или иначе берет свою дань... предъявит права на своих мертвецов

Самое худшее в смерти – это знать, что те, кто тебя любит, будут страдать от горя.

Нельзя полагаться на цыплёнка, который еще не вылупился.

Помню, что высший материнский пилотаж – знать возраст своего чада в месяцах до тех пор, пока оно не окончит школу.

Надежда – это демон. Она играет с вами, флиртует, заигрывает, а потом, когда начинаешь доверять ей, бесследно исчезает.

Секс - это таинство. Секс, лучший секс - это тот, момент, когда ты соединяешься с другой душой и, может, создаёшь новую жизнь. Вот почему они называют это "заниматься любовью". Если это так, если это что-то особеррное, тогда ты делаешь самое святое дело на свете! Ты создаёшь любовь!

" Нет! – кричу я. Если я сейчас что-то и знаю, так это что этот ребенок нуждается в акушерке получше, чем Скайбёрд. – Не звони ей! Я не хочу эту придурочную дебилку!"

"На следующее утро Вирджиния попыталась сбежать, но Франсина поймала ее и потребовала исполнять долг перед семьей – быстренько прыгать в кровать для дальнейшего малолетнего кровосмешения.

Однако Вирджиния была непоколебима. Они с Ричи договорились никогда больше не заниматься сексом, никогда больше не встречаться – типа как в качестве некоей очистительной жертвы, сделки с богами."

"Улыбаюсь девушке в зеркале. Она улыбается мне в ответ.

– Завтра ты запишешь это исчадие в ясли, – говорит она.

– А то, сеструха, – отзываюсь я."

"Хотя Тарквин – сущее наказание. Теперь я уже могу поменять подгузники без рвотных спазмов, но забыла засунуть хоть сколько-нибудь в ручную кладь, так что вынуждена украдкой побираться у бортпроводницы. Адам удивленно поднимает брови, когда я предлагаю Тарквину стакан воды вместо его поилки со специальным соком для младенцев.

Но трудней всего мне дается бурный восторг от ужимок этого клопа. "

"Приходится также старательно изображать интерес к биологическим ритмам моего якобы сына. От меня и вправду требуется ежеминутный мониторинг потребления жидкости этой шмакодявкой? Он, наверное, и сам сообразит схватить поилку-непроливайку, которую мы постоянно держим в пределах досягаемости, а не помрет от жажды? Блин, если б мы не реагировали на каждый его чих, он, может, даже научился бы говорить! Насколько сложно произнести слово «пить»?"

"Тарквин так и изворачивается внутри самодельной перевязи, и я моментально покрываюсь по́том. Совершенно исключено, что с этим бьющимся зверенышем, намертво пристегнутым ко мне, я продержусь хоть сколько-то долго. Буквально через какие-то секунды моя рубашка маслянисто прилипает к телу. Запах совершенно тошнотный. Я что, наступила на собачью какашку?"

"– Эй, все нормально, я все понимаю, красавица! – окликает меня Адам. – Со мной то же самое было, когда умерла Хелен. Смотришь на этого малютку и вроде понимаешь, что должен его любить, но самому так тяжко… Я видел это вчера у тебя на лице. Ты никак не могла с ним законтачить. Словно забыла, как это быть его мамой."