Души

– Сударыня,–говорит он,–вы мешали мне жить, так, пожалуйста, хоть не мешайте мне умереть.

Я пыталась сделать его сильным, но есть вещи, которые и маме не по силам. А ведь был такой умный ребенок, такой красивый. Когда смотришь на ребенка, никогда не знаешь, что из него выйдет.

...люблю, когда писатель создает особый мир и можно войти в него, будто под одеяло забраться, и не выбираться больше.

Относительно времени, ежу понятно, что Гриша не рос в семнадцатом веке, потому что ему тридцать девять лет, а не триста девяносто.

Вы, верно, думаете, что даже если закроете книгу, это ничего не изменит, все уже написано. Может, скажете, книга уже на прилавках книжных магазинов. Даже если найдется в мире имбецил, который напечатает эту графоманию о жизни другого человека, – вы можете это остановить. Если вы это не прочтете – оно исчезнет. И перестанет существовать, как будто никогда и не было.

Если лжец талантлив, рассказ станет только лучше.

Когда-то Бог благословил человека даром речи, тем самым сделав его отличным от скотины. Однако Бог благословил человека даром не менее чудесным, чем речь, - способностью молчать.

Нам следует жить, как кошки, размышляла она, поменьше думать. И одного-единственного мига не проживешь, если занимать себя мыслями о вечности.

Воспоминания как вши – есть одна, значит, будь уверен, их целая стая, и все высиживаю гнид у тебя на голове.

Больше уж нет "каждой твари по паре", теперь все мокнут поодиночке...