Сны Эйлиса

Умно, ничего не скажешь. Делить уже нечего, а они продолжают воевать.

Она так старательно пряталась от жизни, но вот её выгребли как крота под лучи солнца, да сделали шестерёнкой хитрых планов по взаимному уничтожению.

И незнание похищало покой праздного оптимизма, который плескался ярким солнцем, пока холодный образ смерти не представал вечным напоминанием о скорой судьбе мира.

На Земле тоже когда-нибудь могла бы остаться пустыня. И виноваты были бы "льоры" её планеты, такие же своевольные властители мира, что не видят ничего, кроме своей выгоды. Разрушить мир, чтобы получить над ним абсолютную власть, стать великими повелителями руин и пустынь - не безумие ли?

Времени больше не стало, умерло время в разбитых часах. Песчинки носились в хаосе мира. Тенью падал час за часом, увлекая зыбучие секунды, утягивая жизнь в страну невозвращения.

Рано, или поздно здесь всё обратится в камень. И ты не сможешь станцевать на каменной плите этого мира, потому что сам станешь надгробием.

"София, ничего не бойся. Выход там, где кроется твой страх", - вдруг прозвучал знакомый голос. Показалось, что она увидела в сознании прозрачные печальные глаза Сумеречного Эльфа. Кем же являлось это существо?  Он не помогал, но слова предали уверенности, хоть и вызвали новое беспокойство. Хотя голос звучал отчётливо, как по телефонной связи, а не как галлюцинация. Значит, за ней всё-таки приглядывали.

...Знание - наше главное украшение. Не количество самоцветов и не величина льората.

- Этот мир обречён. Но, пока он умирает, мы ещё повеселимся.

- Но мне ничего не надо. Вещи - это лишь пепел, который исчезает, - неожиданно твёрдо сбросила цепкую кисть София,
выпрямляясь.

- Сотни раз совравшему один раз веры нет, -  отвечал на распев в Сумеречный;

«... путь домой всегда ближе, чем странствие в неизвестность».

«Одиночество хуже чумы выедает трепетную душу».