The Outsider

– Я ничего не хочу сказать, – ответила Холли, и Ральф подумал: Конечно, не хочешь. Ты хочешь, чтобы сказал я.

В каждой легенде есть доля правды.

Если человек начинал задумываться о возможности сверхъестественного, то ему следовало задуматься о собственном душевном здоровье, а думать о собственном душевном здоровье было плохо. Все равно что думать о собственном сердцебиении: если ты о нем думаешь, значит, уже есть проблемы.

Колеса правосудия вращаются медленно, но верно

Иногда следы обрываются, и приходится с этим жить.

Когда исчезали все фильтры сознания, вместе с ними исчезала и общая картина. За деревьями не видно было леса. При обострениях не видно было даже деревьев. Только кору.

В своих книгах я не использую мат ради мата, – говорил он, – но иногда мат оправдан и даже необходим. Человек, саданувший молотком себе по пальцу, не скажет: «Экий я, право, неловкий».

Только пообещай мне, что хоть на минутку сможешь забыть о делах и насладиться сегодняшним днем. Это единственный день, который есть у тебя сегодня.

Хорошо, когда хоть кому-нибудь хорошо. Пусть даже лишь на пятнадцать минут.

Марси сдалась. Это была ее первая капитуляция и, скорее всего, далеко не последняя. Все вокруг рушилось. Неприкосновенность жилища. Ее чувство собственного достоинства. Ее детская вера, что с ней не может случиться ничего плохого.

Справедливое разделение труда – важная составляющая крепкого брака, особенно когда дети выросли и разъехались. Это наше глубокое убеждение

Реальність — мов тонкий лід, і більшість людей усе життя ковзає по ньому й провалюється тільки під самий кінець.

«Всесвіту краю немає».

Брехня собача — то хліб із маслом будь-якого хорошого юриста.

А надмірна впевненість у собі призводить до недбалості.

Він почувався так, наче ввійшов у якусь незвідану дотепер площину буття, але постановив, що з раннього ранку так почуваються геть усі.

Інколи життя підкладає тобі гімна. Навіть не інколи, а таки часто-густо.