Эйфория

Постепенно мы разработали определения для каждого направления нашего компаса. Культуры, к которым вел северный вектор, были агрессивны, властны, решительны, успешны, амбициозны, эгоистичны. Ид, бессознательное схемы, как сказала Нелл. В противоположность им южные культуры отзывчивы, заботливы, чутки и чувствительны, миролюбивы. На западе оказались аполлонические дельцы, для которых первоочередную ценность имеют неэмоциональная эффективность, работоспособность, прагматизм, экстравертность, в то время как на востоке обосновались духовные искатели-интроверты, сосредоточенные скорее на постановке философских вопросов, чем на поиске практических ответов.

Ванджи постирал мою одежду. Рубашки сложены идеально ровно, словно на магазинной полке. С одной стороны, мне противно, что Нелл и Фен эксплуатируют туземцев, ведут себя, как европейские корпорации, нанимая местных, нарушая баланс сил, доходов и таким образом искажая собственные результаты. Но с другой стороны, я видел, насколько такой подход эффективен, сколько времени высвобождается, если не нужно готовить еду, прибираться и отскребать грязь от одежды, то есть делать все то, чем я занимался самостоятельно последние два года.

Нелл сказала, что ей было так тошно, когда на Соломоновых островах она слышала их мифы о сотворении и сказания о грандиозном пенисе, что она не выдержала и поведала туземцам историю Ромео и Джульетты.
– Я разыграла целое представление. Сцену на балконе, поединок. Разумеется, я перенесла действие в такую же деревню, где жили они, два враждующих селения, знахарь вместо монаха и прочие поправки. Поскольку, по сути, это история борьбы кланов, было не так уж сложно адаптировать сюжет. – Она лежала на боку, и я тоже, лицом к ней, а Фен лежал на спине между нами, заслоняя от меня половину ее лица. – И вот наконец – у меня ушло больше часа на пересказ, на этом их мерзком языке: шесть слогов в каждом слове! – я добралась до финала. Она мертва. И знаете, как реагировали киракира? Они смеялись. Просто ржали. И сказали, что это самая смешная история, которую они когда-либо слышали.

– Мы должны положить этому конец прямо сейчас, раз и навсегда. – Прозвучало грубее и резче, чем я намеревался, но я не сумел справиться с голосом. – У меня не больше прав на киона, на там, на реку Сепик, чем у любого другого антрополога или просто человека на земле. Я не оформляю подписку на отрезание кусочков первобытного мира и рассылку его людям, которые впоследствии могут владеть им, и только они, и никто больше. Биолог ведь не предъявляет претензий на растение или вид животных. Если вы вдруг не заметили, я отчаянно одинок здесь вот уже двадцать семь месяцев. И я не хотел сторониться вас. Но, прибыв сюда, я почувствовал, что моя роль исчерпана, что вам ни к чему, чтобы я шастал в окрестностях. Некоторые племена может смущать мой рост. И я вообще неудачник, мне катастрофически не везет в поле. Я даже не сумел толком покончить с собой. Я держался подальше сколько мог, и только сейчас понимаю, что с моей стороны было невежливо не появиться раньше. Простите меня.