One Hundred Names

Любовь во мне повернулась оборотной стороной.Стала темной,грозной,ничего общего с тем сладким сиропом,который пишут на открытках,с теми глупостями,которые шепчут друг другу влюбленные.

Нельзя жить одним только гневом. Гнев разрушает. Он уничтожил все: наш брак, отнял друзей, само собой, и на работу меня обратно не приняли.

"Люди молятся, когда им плохо. Пока всё в порядке, никто не спешит в церковь к девяти часам буднего дня."

Все продолжалось - все продолжается по-прежнему. Порой я выхожу погулять, а потом вижу, что я остановился и стою, а вокруг меня все движется, живет своей жизнью. И я дивлюсь: неужто они ничего не знают? Не знают, какая стряслась беда?

- У тебя нозокомефобия, - ответила Констанс.

• Что это?
• Страх перед лечебными заведениями.
• Не знала, что для этого есть специальное слово.
• Слово есть для всего.

Она никого не впускала в свой внутренний мир. Она и сама-то нечасто туда заглядывала.

Я люблю тебя с первой минуты нашей встречи и буду любить тебя до своего смертного часа-и после смерти.

У нее в списке еще девяносто четыре человека, но эти шестеро всегда будут для нее особенными - это они изменили ее жизнь, они, можно сказать, ее спасли. Она непременно соберет их всех снова. Придет день.

- Однажды я собирала материал о женщине, которая родила в укрытии во время войны в Косово. Она осталась одна, это был ее первенец. Их нашли через две недели, мать и ребенок были вполне здоровы и счастливы. В Африке женщины и вовсе рожают в поле и сразу же возвращаются к работе. У некоторых племен рожают танцуя. В западном мире с роженицами слишком носятся, все устроено неправильно.

Сердце знает, что лишилось самого дорогого, и работает из последних сил,словно пытаясь возместить потерю.

Не всегда истина - открытие всемирного значения. Просто доберись до настоящего, до сути.

Я верил в Бога примерно так же, как в микробов: что-то, чем взрослые запугивают детей, определенная привычка, повинность. Я не верил в Бога, когда мне было шесть, на похоронах моей матери, не верил в сеня лет, подходя к первому причастию, в двенадцать, на конфирмации. Я не верил в него, когда, стоя в его храме, клялся вечно хранить верность моей супруге. Но, - он. глянул на Китти остекленевшими глазами, - я возблагодарил его в тот день, когда родилась моя дочь.

Ну что ж, ты, видимо, отлучился или сидишь и слушаешь все это и думаешь, что я напилась или еще что... Не знаю, что ты там думаешь. Ладно, заткнулась. Да, еще одно: Констанс скончалась. Сегодня. И... боже, прости, что я реву в твой автоответчик, но... Не знаю, что делать. Не знаю. Спасибо, что все выслушал. Пока.

Нужно придать себе вид человека невиноватого, но сожалеющего о допущенной ошибке. Да-да, она опечалена. Сохранить гордость, достоинство, когда внутри пустота, а все эти люди столпились вокруг и орут прямо ей в лицо.

Вся разница в том, что мои подруги волнуются, потому что это «навсегда». Им предстоит прожить с этим мужчиной всю жизнь. А Даяна грустит от того, что ее «навсегда» такое недолгое

Ты хотела понять, что чувствует гусеница, если у неё на глазах сестры превращаются в бабочек, а она знает, что с ней этого никогда не случится.

Вырасти свое счастье.