Цитаты из книги Filthy Foreign Exchange

Я уже готова извиниться за свою болтовню, но прибывает наша еда. — Э-э, думаю, они забыли добавить сыр, — возмущается Кингстон, и я смеюсь настолько сильно, что начинаю фыркать. Я настолько погрузилась в себя, что и не заметила, как он перестал меня дразнить, или, кажется, забыл об этом на какое-то время. Это забавно, потому что «Золото Дураков» состоит из шести различных видов сыра, и только дурак подумает, что это золото, а не неизбежное засорение артерии. Но это безумно вкусно. И он соглашается с этим, потому что после того, как мы оба делаем нашу первую пробу, любые разговоры для нас перестают существовать.

Следующее сообщение с фотографией приходит во время обеда. На этот раз, это намного больше того, к чему я привыкла, а именно — девушка. А больше всего поражает её поза для позирования перед ним! Без шуток — одну руку она положила на своё бедро, а вторую за голову, её сиськи настолько большие, что готовы вывалится через мой экран. Я: Это ты её попросил так ПОЗИРОВАТЬ? Кингстон: К сожалению, нет. И я не просил её говорить «сыр». Я фотографирую сыр на своём бутерброде и отправляю ему. Я: Сыыр. Она получает 2.

Когда я на следующий день приезжаю в школу, на моём грузовике, вместо запаски, уже стоит настоящая шина. Я начинаю хохотать, как сумасшедшая, прямо посреди стоянки, по многим причинам. Ничего не могу с собой поделать, когда вспоминаю прошлую ночь: нашу «большую шалость» на свалке, кражу и зловещий заговор. Я никогда ещё не делала ничего настолько безрассудного за свою жизнь… и это ощущается так хорошо, теперь, когда я больше не чувствую своей вины. Я также представляю, как Кингстон искал в канаве мою шину, а затем доставал её оттуда… обратно. Не знаю, когда и как ему удалось это, но я бы заплатила за то, чтобы многие из моих одноклассниц посмотрели на это — и наслаждались шоу. Кингстон Хоторн, прилагающий физическую силу, возможно даже немного потный или ещё лучше без рубашки… Ага, он бы завёл аудиторию. Сто процентов.

— Кингстон… — я вздрагиваю и начинаю покусывать внутреннюю сторону щеки. — Я не очень люблю лгать своим родителям. — Знаю, что не любишь, — он проводит рукой по моей щеке, всматриваясь в мои глаза. — Это сделаю я. Он начинает бежать, и я кричу ему в спину. — Но как ты добудешь ш… О мой Бог. Моя челюсть чуть не падает на землю, и я чувствую, как расширяются глаза. — Господи, какого чёрта ты творишь? — я в ужасе смотрю, как он перелезает через забор, словно вор-домушник. — Кингстон! На свалке обычно водятся собаки — небольшие, вечно тявкающие, кусачие собаки! — Может, мы перестанем кричать, чтобы наш крик не оповестил их о нашем присутствии, а? — шепчет он громко, когда приземляется на землю. — Эхо, поторопи свою красивую попку и сними шину. Пожалуйста.

— Приехали! — я ударяю руками по рулю. — Конечно же, она закрыта. Уже поздно. И что теперь, Борн?9 Но он уже стоит на улице и смотрит на меня, опираясь на окно с пассажирской стороны. — Глуши мотор, но оставь свет и выходи. Нам нужно поспешить, если не хочешь, чтобы твоя батарея сдохла. Мне необходима твоя помощь. Я поддаюсь заговору и выскакиваю, встречаясь с ним перед грузовиком. — Хорошо. Во-первых, какие инструменты у тебя имеются с собой? — спрашивает он, теребя замок на воротах. — О, ты имеешь в виду, нет ли ещё чего-то кроме набора отмычек в моём бардачке? Хм… тогда ничего! — я развожу руки в стороны. — Мы в полной жопе. — Как же легко ты сдаёшься. Похоже, твой проигрыш выжал из тебя все соки, — он ухмыляется, толкая меня в живот.

Поездка домой проходит очень неловко. Представьте, что вы в какой-то степени проезжаете через ад. Или, открыв глаза, понимаете, что это дурной сон, а вы стоите перед всем классом обнажённый. Ага, всё настолько плохо по нескольким причинам, и я даже не могу сформулировать ещё более мрачную катастрофу, потому что они обе будут похожи. Излишне говорить, что моё настроение абсолютно испорчено. — Эй, Эхо? Прости, что прерываю наш многообещающий разговор, который мы сейчас ведём, но мы что, задавили щенка и я этого не заметил? Я стараюсь не смеяться. Стараюсь.

— А если выиграю я? — Всё, что пожелаешь, Любовь моя. Что же я желаю? Мне нужно подумать над этим, потому что «Быть брошенной мужчиной шлюшкой и не остаться покинутой» явно выходит за рамки этого соревнования. А затем меня осеняет: идеальное решение проблемы, которая преследует меня с последнего дня моих младших классов. Желание этого «опыта» до сих пор живёт во мне, но отвращение каждый раз приводит меня в мрачную реальность, когда я начинаю продумывать все возможные варианты. — Если я выиграю… Я переминаюсь с ноги на ногу, а затем делаю глубокий вздох и смотрю на него, надеясь, что он увидит насколько трудно мне просить его об этом и не получить в ответ насмешку. — Ты будешь сопровождать меня на моём выпускном. Яркая улыбка освещает его лицо, и пламя в глазах заставляет меня облизать пересохшие губы. — Таким образом, я в любом случае получу от тебя танец, — шепчет он. — Должно быть, это моя счастливая ночь. Ты, Любовь моя, только что заключила сделку.