Бродяги

Но такой уж он был, этот Август, деятельный, живой, неукротимый, безумный и ловкий.

И всё-таки хорошо, что этот человек [Август] жил в Поллене, он будоражил всех и заставлял что-то делать. Судьба была то благосклонна к нему, то низвергала его в пропасть... однако лень была чужда ему, и, даже несмотря на рану, его мучила жажда деятельности.

Да, Август всегда был и остался неутомимым, и даже ранение в грудь не смогло укротить его, на то он и был единственным Августом в Поллене, он единственный объехал весь свет, и не так уж плохо, что он здесь живёт.

Несчастная женщина, бедность сделала её покладистой... И если сейчас все презирали её за бедность, то, будь она богатой, пастор был бы польщен, увидев её на церковной скамье во время его проповеди.

[Они] жили в стеснённых условиях, это верно, но лучших они и не знали, и потому их жизнь не была омрачена бессильной тоской. Им жилось вовсе не плохо.

— Надо жить лучше, вечно твердил Лоренсен. Как это лучше?.. Знаешь, что он, оказывается, имел в виду? Кусок послаще! Слыхал ты когда-нибудь такую глупость? Дома им, видите ли, не хватает изюма и сладостей и потому они едут в Америку! Да это ж чистые перебежчики, что б они провалились!

Оба умели ловко и незаметно стащить то, что плохо лежало...

- Ты скитаешься по стране и считаешь, что всё делаешь лучше других.

- Важно, что они живут в мире с собой...

Этот Август и раньше был странной личностью, таким он и остался, работящим и гораздым на выдумку, фантазёром, всегда готовым приврать, доброжелательным, способным оказать помощь даже себе во вред, но, случись ему попасть в трудное положение, его бессовестность не знала предела.