Slaughterhouse-Five

— Но как — как я попал сюда?
— Это мог бы вам объяснить только другой житель Земли. Земляне — любители все объяснять, они объясняют, почему данное событие сложилось так, а не иначе, они даже рассказывают, как можно было бы отвратить или вызвать какое-нибудь событие. Но я — тральфамадорец и вижу время, как вы видите сразу единую горную цепь Скалистых гор. Время есть все время… Оно неизменно. Его нельзя ни объяснить, ни предугадать. Оно просто есть. Рассмотрите его миг за мигом — и вы поймете, что мы просто насекомые в янтаре.
— По вашим словам выходит, что вы не верите в свободу воли, — сказал Билли Пилигрим.
— Если бы я не потратил столько времени на изучение землян, — сказал тральфамадорец, — я бы понятия не имел, что значит «свобода воли». Я посетил тридцать одну обитаемую планету во Вселенной, и я изучил доклады еще о сотне планет. И только на Земле говорят о «свободе воли».

Американцы, как и все люди во всех странах, – говорилось дальше в монографии, – верят во множество явно ложных идей. Самая большая ложь, в которую они верят, – это то, что каждому американцу очень легко разбогатеть. Они никак не хотят признать, что деньги достаются с великим трудом, и потому те, у кого нет денег, без конца клянут и клянут самих себя. И это их внутреннее недовольство самими собой всегда было счастьем для власть имущих и богачей, так как они своим беднякам могли оказывать, как частным, так и государственным путем, меньше помощи, чем любой правящий класс примерно со времен Наполеона.
Много нового дала миру Америка. Самое поразительное, беспрецедентное явление – это огромное количество бедняков без чувства собственного достоинства. Они не любят друг друга, потому что не любят себя. И стоит только уяснить это, как недостойное поведение американских, рядовых в немецких тюрьмах становится вполне понятным.

Пока английский полковник вправлял руку Лаззаро и готовил гипсовую
повязку, немецкий майор переводил вслух длинные отрывки из монографии
Говарда У. Кэмбла. Когда-то Кэмбл был довольно преуспевающим драматургом.
Начиналась монография так:

Америка - богатейшая страна мира, но народ Америки по большей части
беден, и бедных американцев учат ненавидеть себя за это. По словам
американского юмориста Кина Хаббарда, "бедность не позор, но большое
свинство". Фактически для американца быть бедным - преступление, хотя вся
Америка, в сущности, нация нищих. У всех других народов есть народные
предания о людях очень бедных, но необычайно мудрых и благородных, а потому
и больше заслуживающих уважения, чем власть имущие и богачи. Никаких таких
легенд нищие американцы не знают. Они издеваются над собой и превозносят
тех, кто больше преуспел в жизни. В самом захудалом кабаке или ресторанчике,
где сам хозяин тоже бедняк, часто можно увидеть на стене плакат с таким
злым, жестоким вопросом: "Раз ты такой умный, где же твои денежки?" Там же
всегда найдется американский флажок, не шире детской ладони, его приклеивают
к палочке от эскимо и втыкают около кассы.

Ходили слухи, что автор монографии, уроженец города Шепектеди, штат
Нью-Йорк, был самым одаренным из всех военных преступников, которых
приговорили к повешению. Такие дела.

Он был совершенно не похож на солдата. Он походил на немытого фламинго.

Так они бродили два дня, а на третий день кто-то выстрелил по их четверке — они как раз переходили узкую мощеную дорожку. Один выстрел предназначался разведчикам. Второй — стрелку, которого звали Роланд Вири.
А третья пуля полетела в немытого фламинго, и он застыл на месте посреди дороги, когда смертельная пчела прожужжала мимо его уха. Билли вежливо остановился — надо же дать снайперу еще одну возможность.
У него были путаные представления о правилах ведения войны, и ему казалось, что снайперу надо дать попробовать еще разок.
Вторая пуля чуть не задела коленную чашечку Билли и, судя по звуку, пролетела в каком-нибудь дюйме.
Роланд Вири и оба разведчика уже благополучно спрятались в канаве, и Вири зарычал на Билли: «Уйди с дороги, мать твою трам-тарарам». Тогда, в 1944 году, этот глагол редко употреблялся вслух. Билли очень удивился, а так как он сам еще никогда никого не «трам-тарарам», эти слова прозвучали очень свежо и возымели действие. Он очнулся и убежал с дороги.