Лисы графства Рэндалл

Желание быть обманутым – убийственно действенное заклинание.

Если у кое-кого есть милое хобби – исполнять любые твои капризы, то удержаться практически невозможно.

Жалость легко перепутать с любовью; вся разница в том, что любят всех, а жалеют слабых. И если человек становится сильнее – этого ему не прощают.

Никогда не жалей ни о чем. Сожаления превращают любовь в нелюбовь, а жизнь - в пустоту.

Желание быть обманутым – убийственно действенное заклинание.

Кто задремлет на холме
С веточкой тимьяна –
Будет всюду видеть смерть
И погибнет рано.
Кто увидит хоровод
Фейри ночью лунной –
Будет проклят через год,
Прослывет безумным…

Рельсы время источило, через шпалы мох пророс,
Нотой резкой и фальшивой режет уши скрип колёс.
Кислым-кислым светом поит лунный серп сухую рожь.
Ржавый поезд, мёртвый поезд… Ты его так долго ждёшь?

Не для всех есть в мире место, где можно пустить корни. Кто-то ведь должен болтаться между там и здесь!

У ирландцев, как известно, если прабабка не колдунья, то прадед - фейри.

Уилл ругается смачнее всех. Недаром он преподавал литературу.

Он не шарлатан. Он настоящий волшебник, потомок ведьмы с Востока и ирландца. А у ирландцев, как известно, если прабабка не колдунья, то прадед - фейри. Посади вокруг дома рябину и повесь над входом подкову из холодного железа, если не хочешь, чтобы он за тобой пришёл...

Ей стало горько – радуга не может упасть на землю, чудом нельзя торговать на грязном городском базаре, мир не должен лишаться красоты – даже если он готов вот-вот рухнуть под тяжестью дурного, жадного до крови железа… Особенно если он готов рухнуть.

Для фокусов нужно желание зрителя поверить в чудо - тогда и сухая роза расцветёт, и наполовину пустой кувшин станет полным, и склеенная из перьев и глины птица взмахнёт крыльями и взлетит. Я, к слову, за все годы так и не раскрыл секрета этих фокусов; наверное, потому, что жажду чуда больше, чем любой зритель. Желание быть обманутым - убийственно действенное заклинание.
А для настоящего волшебства не нужно ничего, кроме всеобщей слепоты и уверенности, что это - простой трюк, хитрость, уловка.

- И куда теперь? - спросил я у куклы, отводя с фарфорового лица окровавленные пряди волос. Кукла, разумеется, не ответила - игрушки всегда молчат, когда дети окончательно вырастают.

В конце шеренги сбились в кучу Ирмины собаки, а самым последним прямо на земле сидел Лайме, белобрысый, тонкокостный и желтоглазый, как кот.

• Помни, что я тебе насчёт холодного железа говорил, - флегматично сказал он. - И не сердись на них. Они же люди просто.