Уцелевший

Если ты постоянно тревожишься, ждёшь несчастий, то в итоге ты их дождёшься.

Так устроены люди. Каждому нужно, чтобы кто-то держал его за руку. Чтобы кто-то его утешил. Пообещал, что все будет хорошо.

Девушка звонит и спрашивает: "А умирать очень больно?"
Больно, дорогая, очень больно. Но продолжать жить еще больнее.

Ты осознаешь, что люди принимают наркотики, потому что это единственное настоящее личное приключение, оставленное им их ограниченным-по-времени, законно-упорядоченным, имущественно-разделенным миром.

Только наркотики и смерть позволяют увидеть что-то новое, причем смерть чрезмерно контролируется.

Никто не станет тебе поклоняться, если у тебя те же проблемы, что и у всех: тот же дурной запах изо рта, та же причёска и неухоженные ногти — как у самых обычных людей.

Для всего мира он был неудачником, но для меня он был всем миром.

Известность превращалась в ограничение свободы и еще большую предопределенность жизни: задание, следующее задание, следующее задание.

Когда планируешь захватить самолет почему-то тебе не приходит в голову, что на каком-то этапе у тебя, вероятно, возникнет необходимость оставить заложников без присмотра на пару минут - чтобы сходить в туалет.

Меньше всего мне нужна чувствительность.
Здесь есть презервативы, смазанные местным анестетиком для продолжительного акта. Какой парадокс. Ты ничего не чувствуешь, но можешь трахаться часами.
Кажется, что смысл совсем теряется.
Я хочу, чтобы вся моя жизнь была смазана местным анестетиком.