The Stranger

Это оценка больше не книги, а  прочитанным мною статьям и анализам сего произведения, согласно которым ГГ - безвинная овечка, на которую напал агрессивный араб. Общее мнение гласит, что у героя просто иные ценности, он не хочет быть как все, поэтому мир его не понимает и осуждает, герой у нас хороший, а вот общество все плохое.
Да, сцена с судом и похоранами была написано великолепно. Но вот историю с мавританкой (главный герой ведь понимал, что его друг эту женщину может избить до полусмерти) и то, что он убил человека, потому что солнышко припекло, забывают.
Конечно, в обществе много напускного, и мир равнодушен к нам, но ведь мы и делаем этот мир таким.

Повесть начиналась достаточно скудно, вроде бы ничего особого не происходит но читать очень интересно. В общем не буду описывать содержание.

Я одновременно сочувствую главному герою и одновременно не согласен, и частично не понимаю. Его приговорили к смерти больше за то что он повёл себя не так как надо на похоронах матери, нежели чем за убийство. Его приговорили за то что он по-другому мыслит, он живёт этим днем, а мама умерла вчера, так что ему все равно. Он максимально если можно так сказать прагматичен. Его не волнует вчера, и в меньшей степени волнует завтра, он живет моментом. Но я с ним не согласен, прошлое очень важно. Он даже не раскаивается в убийстве, ему было все равно, он даже не думал об этом. И поэтому его приговорили к смерти, потому что ему все равно. Он стал преступником в глазах общества не когда убил, а когда перестал жить по их правилам. Люди начинают волноваться если что-то отклоняется от нормы. Поэтому многие живут под маской, дабы не волновать остальных. И гг не согласен с этим. Посторонний это чужой среди своих. Он бунтует против общества. Но я с ним не согласен он живёт слишком гедонистически. И вообще апогей его счастья это сидеть на балконе с цигаркой во рту, греясь на вечернем солнце, поедая яичницу с беконом. В общем бессмысленная праздная жизнь, на то он и принял абсурд как жизненную философию в конце жизни. В общем идея абсурдизма мне не понравилась и я больше не буду читать Камю. И не советую никому. Читайте  лучше Достоевского или еще кого....

В общем произведении похоже на "записки из подполья" Достоевского. Закончу цитатой из произведения: "На пороге смерти мама, вероятно, испытывала чувство освобождения и готовности все пережить заново. Никто, никто не имел права плакать над ней. И как она, я тоже чувствую готовность все пережить заново. Как будто недавнее мое бурное негодование очистило меня от всякой злобы, изгнало надежду и, взирая на это ночное небо, усеянное знаками и звездами, я в первый раз открыл свою душу ласковому равнодушию мира. Я постиг, как он подобен мне, братски подобен, понял, что я был счастлив и все еще могу назвать себя счастливым. Для полного завершения моей судьбы, для того, чтобы я почувствовал себя менее одиноким, мне остается пожелать только одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они встретят меня криками ненависти."

Совершенно согласен с Мерсо, что, в сущности, не имеет большого значения, умрёшь ли ты в тридцать или в семьдесят лет. Почему-то я всегда считал это утверждение очевидным. Вступал в многочисленные полемики. И вот, как не странно, оказалось, что подавляющее большинство так не думает. Ну, может, просто врут или отказываются себе в этом признаться. Это и есть та самая «социальная адаптация», которая у меня располагается ниже плинтуса согласно тестовым опросам. Вот и у главного героя она не на высоте. От того он и не понятен окружающим. Хотя, что же уж тут непонятного? Не могут же все поголовно то и дело кричать как Винни-Пух: «НЕ БЕДА! Да-да-да!»

Что наша жизнь? Череда случайностей, которая обуславливает те или иные события происходящие с нами. Абсолютно неизвестно, куда эти случайности нас приведут. А вот финал определённо ясен и не вызывает никаких сомнений.

Это была короткая поездка.
Я вошел в поезд на одной станции, а сошел на другой... Стоп, стоп, стоп. Или не на другой?! О, черт! Я вышел там же, где и зашел.
Я начал читать об одном, но, по сути, закончил тем же. И все короткие 60 страниц в моей читалке я ждал того самого момента, что объяснит мне необходимость появления на свет этого чтива.
Это было нечто мимолетное, сквозное, быстротечное. Это было марево. Какая-то дымка, которую я не сумел ухватить руками. Газообразная проза, которая физически вроде есть, а вроде - нет.
"Что это было?" - спрашивал я себя, того, что был пойман на крючок рецензий: "это что-то вроде "Степного волка" Гессе" и прочих.
Да, мысль автора о бессмысленности бытия, о "ничегонепроисходящности" дней, о пустоте внутри человеческой оболочки - все это я понял. Но зачем?! Что должно было быть получено мной, как читателем? Какое чертово послание, сэр? Кусочек осени? Мокрые листья на душу? Ну что ж, оставлю свои суждения до следующего контакта с господином Камю.
Одно мной было принято, как должное - это качественный и приятный слог. Читать было удовольствием, принимать суть - было неудовольствием.
До не скорых встреч, господин Камю!

В «Постороннем» принято видеть творческий манифест Камю, его проповедь абсолютной свободы. Человеческое существование представлено в повести как цепочка случайностей, практически не зависящих от воли субъекта, который приспосабливается, как может, к предлагаемым условиям. Книга пропитана африканским солнцем, которое и выступает подлинным убийцей: вменяемое Мерсо преступление, кажется, вызвано случайной игрой света и солнца у него в глазах.

Камю говорил, что его одинокий герой предпочитает вести частную жизнь, не чуждую чувственных наслаждений, на закраинках общества. Он влюблён в солнце и не выносит теней. Не желая пускать пыль в глаза присяжным, Мерсо соглашается умереть за правду: «единственный Христос, которого мы заслуживаем». Его вина в том, что он не играет по навязанным ему правилам, что он отказывается лгать себе и другим. Этот отказ играть по чужим правилам и превращает его в чужака, «постороннего» для общества.

Как-то Камю выразил идею книги в парадоксальной форме: «В нашем обществе любой, кто не плачет на похоронах матери, рискует быть приговорённым к смерти»