Рецензия на книгу

• 

  Asea_Aranion10 августа 2018 г.

  Читая такую книгу – биографию человека, который жил почти двести лет назад, но создал одно из самых близких и дорогих для меня произведений – мне хочется сесть в машину времени и перенести Шарлотту Бронте в XXI век. Показать ей издания её книг на языках мира, спектакли и фильмы, даже кукол, воплощающих любимую героиню. Показать другие книги рядом на полке, такие непохожие, но вместе живущие в сердце. Показать, что такое телефон, телевизор и даже – рискнуть – интернет. Рассказать о космических полётах, о новой музыке, о том, насколько мир стал теснее и быстрее, и всё-таки в нём осталось место для её историй. Вероятно, всё это привело бы Шарлотту в полное смятение. И ещё она наверняка бы решила, что мы ужасно много едим.
  Такое путешествие во времени невозможно – должно быть, и к лучшему. Зато перо биографа-современницы живо рисует собственную эпоху Шарлотты Бронте, окружение, обстановку, пейзажи; с самых первых страниц даёт возможность неторопливо, замечая детали, делая логичные заключения, проследовать вместе с нею по дороге между серых холмов и блёклых равнин, увидеть низкое продолговатое здание хауортского пастората, прочесть мемориальную доску в старой церкви, один вид которой – теснящиеся книзу строчки и мельчающие буквы – безмолвно передаёт всю тяжесть гибели этой удивительной семьи. Элизабет Гаскелл не анализирует жизнь своей подруги, не судит о её убеждениях и поступках, не оценивает саму её личность, а лишь приглашает разделить с Шарлоттой её дни, однообразие её распорядка, нарушаемое лишь изредка краткими поездками и визитами подруг, прислушаться к её словам, радостям и тревогам, побыть с ней рядом и пожалеть напрасно, что она, увы, не пожила подольше.
  При всякой возможности Гаскелл уходит в тень и предлагает читателю «послушать саму Шарлотту», обширно цитируя её переписку. Невольно удивляешься, сколько же они тратили времени на написание всех этих посланий. Живя практически в изоляции, Шарлотта радовалась любым весточкам от друзей, и «ответы на письма затмевали всё прочее в её жизни»; она писала о домашних событиях, о погоде, о здоровье родных, излагала свои впечатления взвешенно и подробно. По ходу повествования письма занимают всё большую долю текста, и биография начинает походить на автопортрет. Очевидно, Гаскелл старается как можно меньше вторгаться в сферу личной жизни, что вполне понятно, учитывая и обстоятельства написания этой биографии (непосредственно после смерти Шарлотты), и несколько иные, чем в наше благословенное время, нормы общественного приличия. Однако странно, что она воздерживается и от того, чтобы высказать мнение по поводу общедоступного литературного творчества мисс Бронте. Гаскелл не приводит (почти) ни собственных суждений по поводу произведений, прославивших Шарлотту и её сестёр, ни историй создания, ни рецензий критиков – только ответы на них, опять же в письмах, по которым можно составить некоторое представление о содержании отзыва. Причём из всех романов именно «Джен Эйр» уделяется меньше всего внимания; общественная проблематика «Шерли», видимо, представляется Гаскелл более значительной. Об исторических предпосылках и прототипах этого романа упоминается неоднократно, в то время как страсть и нежность Джен Эйр взялись словно бы ниоткуда. Деликатность биографа так старательна, что становится красноречивой сама по себе…
  Недостаток этой биографии, или, скорее, некое разочаровывающее качество, состоит в том, что она мало раскрывает Шарлотту Бронте именно как писательницу. Ей недостаёт какого-то вектора, перспективы – это взгляд с очень близкого расстояния. Судьба сестёр Бронте – до сих пор загадка; столько выразительной силы при явном недостатке жизненного опыта, замкнутости, робости, казалось бы, противоречит всякой логике. Но иные мысли Шарлотты в посланиях к неизвестным адресатам читаешь как свои и чувствуешь её вполне, и убеждаешься, что воистину книги – проводники между людьми.

  19

  876