Рецензия на книгу

• 

  Hopeg7 августа 2018 г.

  Знакомство с новым автором, давно была наслышана про Антонию Байетт, хотелось понять мой автор это или нет. И после сборника повестей, я так и не поняла этого. Я даже оценку не могу поставить, так как автор для меня противоречив. Автор для искушенного читателя, который хочет перейти на следующий уровень. С одной стороны, текст кажется перегруженным, в с другой стороны - многослойный пирог, с разными слоями, над которыми хочется остановится и прочувствовать.

  Стиль книги новый для меня, писатель относится к неовикторианцам (постмодернистские викторианцы). Вспоминая свои давно прочитанные романы Остин, хотелось снова окунуться в эту английскую эпоху. К слову сказать, Байетт филолог по образованию, поэтому чувствуется академический способ повествования и насыщенность текста. Но что приятно, что автор явно не выходит за рамки стиля, а привносит небольшую современную перчинку.

  Также хочется отметить, что в двух этих повестях, мы дополнительно изучаем актуальные для 19 века, таки и как изучение энтомология, спор дарвинистов и религии, влияние спиритизма в жизни английских обывателей.

  Начнем с первой повести "Морфе Евгения", повествование начинается неторопливо, пока с середины не начался хорошей темп, позволяющий сказать, что я заинтересовалась историей. Главный герой Вильям Адамсон, возвращается в Великобританию, после кораблекрушения, во время которого он потерял всю свою коллекцию натуралиста, собранную в джунглях Амазонки. По приезду, он селится в поместье коллекционера Гаральда Альбастера, чтобы помочь разобрать и систематизировать его обширную коллекцию. Он влюбляется в его дочь Евгению, которая находится в меланхолическом состоянии, которому послужила гибель ее жениха.

  Евгению он сравнивает герой с Психеей. В древнегреческой мифологии Психея олицетворение души и дыхания (представлялась в образе бабочки или девушки с крыльями бабочки), с любовью к пропавшему Амуру. В дальнейшем, герою удается добиться руки и сердца Евгении, они поженились и нарожали кучу детишек (но это не спойлер!).

  Тесть Вильяма частенько просит ему помочь в написании книги о том, что теория эволюции, это и есть замысел Бога. Но Вильям, как прожженный материалист, видит только реальную борьбу видов, но перечить тестю не может. Еще героя гложет чувство неустроенности, приживалки у своих новых родственников, ведь за душой у него ни гроша не было до свадьбы. С женой он не чувствует душевной близости. А дальше история кардинально меняет угол повествования.

  Увлеченность постройкой муравейника и походов по изучению природы для детей с гувернанткой мисс Кромптон. Вторая часть книги погружение в энтомологию, жизнь муравьев, иерархию, обустройство муравейника. И у Вильяма появляется стимул написать книгу познавательную про жизнь муравьев, мисс Кромптон является вдохновительницей и берет роль его импресарио.

  Дальше история опять вихлеят, мы знакомится с рассказом мисс Кромтон, с набросками к книге Альбастера о его бесконечного филосовского труда. На этом фоне история меняет и сюжет.
  Что я могу сказать, чтобы не говорил священник Альбастер, но по сюжету насекомые более понятным и без религиозных установок.

  "В отличие от людей муравьи не насилуют, не мародерствуют, не грабят и не разрушают. Они пришли, увидели и победили, достигли цели и ушли восвояси."

  "Ужасная мысль, ужасающая некоторых, ужасающая в том либо ином виде рано или поздно всех, состоит в том, что мы, как и прочие твари, биологически предопределены, что мы отличаемся от них лишь изобретательностью и способностью размышлять о своей судьбе; эта мысль вытекает из надменного утверждения, будто муравей не более чем расторопная машина."

  "...наш Бог — это мы сами, мы поклоняемся себе. Мы создали своего Бога по видовой аналогии, сэр, мне не хочется обидеть вас, но я годами об этом размышлял, мы создаем совершенные образы самих себя, наших жизней и судеб, как художники создают образы Христа, сцены в яслях или серьезноликого крылатого существа и юной девы, о которых вы однажды рассказывали. И мы преклоняемся перед ними, как примитивные народы преклоняются перед ужасными масками аллигатора, орла или анаконды. По аналогии вы можете доказать что угодно, сэр, и, следовательно, ничего. Таково мое мнение. Фейербах понял одну важную вещь касательно нашего разума. Мы нуждаемся в любви и доброте в реальном мире, но часто их не находим, а потому изобретаем Божественного родителя для дитяти, плачущего в ночи, и убеждаем себя, что все хорошо. Но в жизни часто случается, что наш плач никто не слышит."

  Вторая повесть "Ангел супружества" далась мне сложнее, мусолила ее долго, не мое этот спиритизм с примесью лирики Теннисона, Китса, Мильтона.
  Только отмечу, настоящая жизнь, она не общение с прошлым или попытки выяснить будущее, это жизнь здесь и сейчас.
  "Случалось ли с вами такое, что, увидев человека впервые, вы почувствовали, что он вам близок... вот так, сразу. Вокруг вас люди, у которых носы пуговками и глаза-смородины, и люди величавые, как римские статуи, — и вдруг вы видите живое лицо, для вас оно живое, и понимаете, что это близкий человек, что он часть вашей жизни, — случалось с вами такое?"

  9

  659