Рецензия на книгу

• 

  Morrigan_sher30 июля 2018 г.

  Было трудно. Главной сложностью оказалось откинуть свои, единственно верные конечно же, представления о бытии и перестать закатывать глаза буквально на любое действие героев. Не получилось. И вот не думаю, что есть какие-то силы, которые заставят меня не радоваться концовке. Чужая душа — потёмки, как и чужая страна, религия, система воспитания. И уж тем более чужая любовь. Обычно пытаешься абстрагироваться, представить себя на месте героев, хоть как-то принять их точку зрения. Но не в этот раз, здесь просто не сложилось — никакого сочувствия.

  «Весенний снег» — это роман два-в-одном. Во-первых, это своеобразный то ли young adult, то ли роман воспитания. На примере нескольких юношей читатель увидит разницу характеров, мировоззрения и мотивации. Центральный персонаж книги Киёаки — тонко чувствующая утонченная нежная натура… А по сути — избалованный эгоистичный мальчишка с совсем детским «хочу». Противовесом выступает Сигэкуни Хонда, герой всей тетралогии «Море изобилия» — прагматичный, целеустремленный, логичный, лишенный всякого налёта романтичности и чувствительности. Противоположности притягиваются, и эти двое непохожих подростка выстраивают между собой то ли дружбу, то ли симбиоз. К ним присоединяются пара сиамских принцев и слуга Иинума, каждый из них должен донести некую мысль автора. Принцы подводят базу под идею перерождения, а слуга представляет собой образец самурайской преданности.

  Во-вторых, это роман о любви. Ещё после «Жажды любви» стало понятно, что глупо ждать от Юкио Мисимы стандартных ситуаций и банальной драмы. Красавица Сатоко влюблена в Киёаки, а тот, в силу своей утонченности и чувствительности, решает на неё обидеться. Или из-за каких-то слов, или из-за возраста, или из-за собственной самовлюбленности. Ведь как можно любить кого-то, кроме себя, да, Киё? Сатоко готовы выдать замуж, но тут Киёаки включает избалованного ребёнка и говорит «хочу». Это не любовь, не страсть, не влечение души, больше всего это похоже на некий внезапный всплеск гормонов, который ударил и по самомнению, и по либидо.

  
  "Я хочу Сатоко".
  Впервые в жизни его охватило такое ясное, определенное чувство. […]
  "Я хочу Сатоко именно теперь".
  

  Наконец Киёаки смог разобраться в своих чувствах, и, как показали дальнейшие события, это оказалось что угодно, но не любовь.

  Роман — и это сразу бросилось в глаза — пропитан эстетикой смерти. Книга начинается с описания фотографии "Заупокойная служба у храма Токуридзи", и этот снимок не раз появится в повествовании. В повседневные дела вплетаются напоминания о бренности всего сущего, причем совершенно в неожиданных ситуациях. Например, любование осенними клёнами заканчивается похоронами собаки. А вот такой пассаж о привлекательности женского тела:

  
  «Он воображал, как хорошо, зарывшись носом, вдыхая аромат, задохнуться в этом тепле, напоминающем об оранжерее с гниющими цветами».
  

  Смерть, разложение, тлен идут рядом с поэтичными описаниями природы, создавая особую атмосферу романа, нагнетая предчувствие конца. И предчувствия не обманули.

  22

  1,1K