Рецензия на книгу

• 

  Toccata22 апреля 2011 г.

  Мы даже не станем выходить из вагона: только часок, от поезда до поезда, погуляем в одном глухом городишке за Ростовом… хотя там и для вашего обозрения нашлись бы нераскопанные курганы. Так и не сердитесь же, я сделана из э т о й земли, милый!

  
  Срок написания повести – 1938-1963, но верилось едва: от нее так веяло XIX веком, что к действительным датам возвращали разве что упоминания Первой мировой и гражданских войн, да обстоятельства путешествия героев – на автомобиле. В остальном же: язык повествования – мерно текущий и связный в перечислении событий прошлых и насущных, приправленный иронией авторской и героев; героиня, именуемая по имени отчеству, в окружении мужчин, называемых по фамилии; некоторая часть сюжета, разворачивающаяся на Кавказе…

  А история, в общем, о том, как в обстоятельствах ломки общественных отношений в России двое молодых супругов оказались разлученными; верней, как Евгения Ивановна оказалась одна-одинешенька в чужой стране, тогда как муж ее пропал, отправившись на заработки; короче, как мужчина бросил женщину, не в силах ее прокормить. К счастью, девушке повезло и на пути ее встретился неказистый, но заботливый и талантливый (я вслед за героиней влюбилась , конечно же, тоже) англичанин, обладатель профессии-мечты моего детства:
  

  
  

  Как иные подносят рифмы и цветы, мистер Пикеринг дарил любимой женщине воскрешенные миры, лишь бы коснулась их рассеянной улыбкой…

  
  Мистер Пикеринг был археологом. С ним Женни, Евгения Ивановна, отправляется в экспедицию, по окончании которой, уже супругами, они прибывают, намеренные возвращаться, к удовольствию героини, посредством российских территорий, в Тифлис. Каково же было удивление некоторых действующих лиц, когда в Тифлисе экскурсоводом четы Пикеринг становится бывший супруг Женни, считавшийся почившим?.. Воскресает подзабытое, скрещивают шпаги «живой» социализм Стратонова и «мертвая» история Пикеринга… В общем, становится интересно и так… так по-русски грустно и ностальгически.

  И я искренне советую вам, друзья мои, очередного не самого читабельного автора, оставившего по окончании повести своей такое, знаете, тоже ностальгирующее послевкусие. Ностальгирующее по старой и доброй тургеневской, наверное, прозе; и захотелось перечитать тот же, об эмигрантах, «Дым» Ивана Сергеевича.

  17

  102