Рецензия на книгу

• 

  majj-s19 июля 2018 г.

  Вставные новеллы в «Пиквикском клубе»

  «Посмертные записки Пиквикского клуба» представляют собой такой массив разнообразных сведений из жизни викторианской Англии, что могли бы служить энциклопедией Британии той поры. Внимательный и неленивый читатель без труда извлечет из чтения самые разнообразные сведения о тогдашней жизни: от цены на три с половиной фунта красного картофеля и бочонок устриц до особенностей найма прислуги; от сложностей вексельно-кредитной системы и тонкостей судопроизводства до внутреннего устройства предвыборной гонки. В каких условиях жили, что ели и пили, во что одевались, как путешествовали и развлекались.

  Согласна, для энциклопедии маловато сведений о производительных силах и производственных отношениях. Это в стране, переживавшей о ту пору начальный этап индустриализации. Но роман ведь и не ставил цели отобразить жизнь метрополии во всем многообразии, оно само как-то получилось. И не стоит забывать о колонизаторских источниках благосостояния Империи, в сути паразитических – в некотором смысле книга более точно отражает реальное положение дел, при котором самую бурную деятельность развивают крючкотворы и сутяги всех сортов, паразиты, судейское сословие. И есть ведь еще болезненный детский опыт автора, связанный с работой на фабрике: когда что-то причинило тебе слишком сильную боль, трудно так вот взять и вывалить эти впечатления на голову публики, которую собрался развлечь. То будет позже, в «Дэвиде Копперфильде», «Оливере Твисте», «Лавке древностей».

  «Пиквик» должен был остаться девственно-невинным, не оцарапать чувствительного эго потенциального читателя описанием тягот и невзгод малых мира сего. Помните. Мамушка в «Унесенных ветром» называла Джентльменов «жентмунами», сообщая понятию некоторую балаганную условность? Так вот, «Записки» призваны быть «жентмунским» романом: уютным, забавным с удобной и достаточно пластичной моралью и в целом остаются выдержанными в заявленном духе. Но Диккенс не был тем, кем он стал для мировой литературы, если бы так вот легко согласился развлекать и только; а «Пиквикский клуб» одним лишь радением наивного плюшевого прекраснодушного мистера Пиквика, его идиотических друзей и даже славного Сэма Уэллера не занял бы места в ряду великих книг¸ когда бы автор не протащил в него контрабандой вставных новелл, которые бьются пеплом Клааса в грудь читателя, напоминая о горестях и страданиях малых мира сего.

  Они настолько резко отличаются от добродушного, ласково подтрунивающего тона основного повествования, так переполнены болью и горечью невидимых миру слез, что напоминают не о Диккенсе, а о Достоевском с его «бедный человек хуже ветошки» и «знаете ли вы, знаете ли вы, милостивый государь, что такое значит, когда человеку некуда больше пойти?» Одна за другой разворачиваются мрачные истории падения в колодец нищеты, убожества, потери всего человеческого в себе и самого человеческого облика. Вот умирает безработный актер, последнюю нежность отдающий не сыну и жене, а роли, которую не сумел сыграть на сцене. Вот непутевый сын несчастной вдовы отправлен в каторгу в то время, как мать его умирает в нищете. Вот человек вселяется в комнату, до цвета обоев похожую на пенал, в котором жил Раскольников и некоторое время живет там, лишь изредка тревожась неприятным чувством, пока в недобрый час не обнаруживает в шкафу мумифицированного трупа прежнего жильца.

  Но Диккенс не был бы тем, кем он стал для мировой литературы, когда бы позволил мракам на хромой собаке взять верх над своим повествованием, хотя бы даже во вставных новеллах. И вот уже незадачливый новый жилец убогих апартаментов, терзаемый постоянным ощущением недоброго взгляда в спину. Он вступает в диалог с призраком прежнего, скончавшегося в нищете без покаяния, объясняет, что мир теперь наконец-то открыл ему объятья:: лети куда хочешь, хоть на воды в Бат, хоть в тропические страны, а хоть бы и к полюсам. И вот уже молодой дерзкий коммивояжер, которому приглянулась вдовая пригожая трактирщица, получает наставления, как устранить с дороги неподходящего конкурента от... старого кресла. Которое почитает себя ангелом-хранителем сего места. И вот «правдивая» история открытия целебных вод Бата, которым мир обязан прокаженному принцу и его другу – благородной свинье. А вот едва не первая в мировой литературе история попаданца с прилагающимиися плащом и шпагой – как еще можно квалифицировать повесть о дяде рассказчика, почтовой карете, бесчестном сыне маркиза и похищенной девушке?

  Жизнь не так проста, как мы о ней думаем, на самом деле она гораздо проще – говорят нам эти истории, а в мире, где самыми досадными происшествиями должны бы стать упившийся до положения риз мистер Пиквик, оставленный охотниками в тачке или заряд дроби выпущенный Уинклем в задницу (пардон) Тапмена, или, (о ужас!), бегство незамужней тетушки с пройдохой Джинглем. Так вот, в этом мире есть место жене и ребенку, которые умирают в долговой тюрьме и страшной мести разбогатевшего после отца. Но есть место и состраданию, и забавным курьезам, и чудесам, и диковинам – передай дальше. Диккенс гениален, Диккенс на все времена.

  24

  2K