Рецензия на книгу

• 

  bastanall13 июля 2018 г.

  Великолепие бывает разным

  «...Ибо прах ты и в прах возвратишься» (Бт. 3:19)

  Поразительно! Роман начинается с почти безыскусного описания эпохи, которое автор решил выписать настолько древним художественным приёмом, что тот уже давно воспринимается как часть естества мира, а не как искусство, — перечислением. Впрочем, во второй половине XX века некоторые именитые писатели напомнили своим читателям, что перечисление и однородные члены предложения могут производить не менее выразительный эффект, чем самая простая метафора, но это было много позже Таркингтона, и этот автор ещё преподносил свой мир с простодушием (и гордостью) мелкопоместного джентльмена, описывающего сокровища фамильной, скажем, коллекции оружия. На мой вкус, подобное начало вызывающе скучное, хотя и привлекает внимание своей старомодной и наивной категоричностью, однако на деле оно слабó и наверняка оттолкнуло от книги не одного читателя. Но чему быть, того не миновать, поэтому похлопаем Блестящему Авторскому Решению и пойдём дальше.

  Две трети романа занимает подробный рассказ о Великолепии Эмберсонов, его истоках, причинах и следствиях. Читать об этом увлекательно, но учитывая, что ни один из героев так и не смог мне внушить к себе сильную привязанность, роман по-настоящему хорош, а писательское мастерство Таркингтона на высоте. Редко о какой книге можно сказать, что в ней никто из персонажей не нравится, но книга всё равно интересна.
  Прежде чем низвергнуть Великих Эмберсонов в прах, хочу сказать ещё пару слов об их Прекрасности. В центре сюжета находится потомок рода Эмберсонов, в котором воплотились все поводы для наследственной гордости, да и сам Джордж Исключительный считает себя центром вселенной. Однако автор как-то обмолвился, что самым прекрасным Эмберсоном была Изабель, мать Джорджа Блистательного, — и потому нет ничего удивительного, что с её уходом Некогда Великий Род сбрасывают с пьедестала роскошной и всеми почитаемой жизни, и он устремляется вниз, вниз, вниз, навстречу собственному краху. Без Изабелы — Беллы (ит. «прекрасная, красивая») — всё не так, и жизнь Эмберсонов уже никогда не станет прежней.

  По законам жанра самые душераздирающие трагедии случаются с теми, кто беспечно думает (или скорее даже не задумывается, потому что и так уверен), что с ним никакой трагедии случиться не может. Впрочем, именно в этой книга данные слова были сказаны уже на пороге драмы, и главный герой если не понимал умом, то предчувствовал, что что-то должно случиться.
  

  
  Джордж мерил шагами спальню и, вцепившись себе в волосы, бормотал:
  — Этого не может быть, только не со мной!

  Но это случилось. С одной стороны, конечно, драму из-за собственной гордости и юности организовал Джордж Бесподобный: он был избалован и считал себя выше остальных и рано или поздно это должно было привести к катастрофе. И вот Несравненные Эмберсоны раздавлены, их репутация растоптана, а богатства утрачены. И ничего нельзя исправить. С другой стороны, из-за того, что Люси и Джордж нравились друг другу так же сильно, как нравились друг другу её отец и его мать, кто-то из них был просто обречён на разбитое сердце, и вина Джорджа Потрясающего не так уж велика. Он всего лишь сделал так, чтобы с разбитым сердцем остались все.

  И всё-таки он сожалел и раскаивался. Последняя ночь в доме, в котором он вырос и который больше ему не принадлежал, стала Ночью Раскаянья. Где-то в самом начале их знакомства Люси подумала, что на небесах больше рады одному раскаявшемуся грешнику, чем всем святым вместе взятым. Поэтому в ту Ночь мне казалось, что ради раскаяния всё и затевалось. А может быть, автору был столь же неприятен Джордж Изумительный, как он был неприятен читателям и горожанам, которые с хищным нетерпением ожидали, когда де будет час расплаты? Но насчёт автора я не уверена, не знаю, к какой из версий лучше склониться: то ли он не любил этого Высокомерного Эмберсона, поэтому без зазрения совести вывалил ему на голову все причитающиеся обладателю гордыни беды, то ли автор был в душе таким же снобом, как Неподражаемый Эмберсон, но всё же сумел смирить свою гордыню и посмотреть на себя со стороны. А вот насчёт читателей и жителей сомневаться не приходится: ни те, ни другие предвкушаемого часа расплаты Эмберсона за грешное высокомерие так и не дождались, первые, потому что успели привязаться к этому необычному человеку, вторые — потому что попросту забыли о его существовании.

  Да, это был конец. Мне кажется, всё последовавшее далее автор придумывал нехотя, из одной только обязанности как-то закончить роман. Когда у Джорджа Эмберсона Минафера не осталось поводов для гордости, когда жизнь его разбилась, и приходилось работать не покладая рук, чтобы хоть как-то выжить и заново обрести самоуважение, — именно в это время он постиг, что такое подлинное величие человеческой души. Постиг не умом, а скорее инстинктивно — про Джорджа вообще сложно сказать, что он что-то постигал умом. Но теперь по крайней мере он чувствовал, что всё — прах, прахом было и в прах возвратится. А пока этого не случилось, надо быть добрее к тем, кто есть рядом, надо просить прощения у тех, кому причинил боль, надо жить, преодолевая мелкие неурядицы и великие несчастья. Да, надо жить.

  27

  661