Рецензия на книгу

• 

  Carassius6 июля 2018 г.

  Честно говоря, действительно сильного впечатления «Оливер Твист» не оставил. Читать можно, временами даже с удовольствием, но чего-то такого, что действительно запомнилось бы, я в романе не нашёл.

  Первая мысль, которая появляется после того, как несколько глав остались позади, — это то, что Диккенс откровенно перегибает палку в своём стремлении разжалобить читателя, из-за чего в своём безрадостном детстве несчастный Оливер испытывает какое-то совершенно неимоверное количество страданий. И сирота он, и растёт в работном доме, и кормят его плохо, и ни от одного человека он с самого детства доброго слова не слышал (кроме маленького Дика, разве что). Единственный человек в этой части романа, который относится к главному герою даже не хорошо, а всего лишь без злобы — это гробовщик; но и он оглядывается на злобную жену и не может ничего сделать для мальчика, даже если бы и захотел. От всего этого градус безысходности зашкаливает, что изрядно портит общее впечатление. Отчасти это сгущение красок напомнило детско-юношескую трилогию Горького (но у Алёши Пешкова хотя бы была бабушка, да). Поясню: я охотно верю, что в работных домах викторианской Англии всё было настолько ужасно, как это описывает Диккенс. В это я готов поверить с лёгкостью. Но вот то, что на протяжении всего своего детства Оливер не встретил ни одного человека, который отнёсся бы к нему по-доброму — в конце концов, ни одной старухи из работного дома с доброй душой, которой мальчик-сирота показался бы похожим на давно умершего сына, — вот это странно и поэтому неправдоподобно.

  Ещё один недостаток «Оливера Твиста» — это предельная однобокость героев, прямо-таки на уровне развлекательного романа. Если персонаж отрицательный, то у него просто не может быть ни одной светлой черты; если персонаж положительный, то он настолько прекрасен, что его можно принять за ангела. Если это главарь карманных воришек, то он непременно обманывает своих подопечных, припрятывая украденные ими драгоценности, и радуется, когда их вешают, потому что они уже не смогут проговориться. И улыбка у него непременно отвратительная (и сказать об этом непременно нужно несколько раз). Если это вор, то он непременно лупит свою собаку и свою девушку — просто так, из пустой злобы, к которой лишь примешивается стремление запугать, чтобы крепче держать в повиновении. Если же это положительная героиня, то она настолько благородна и самоотверженна, что отказывается от любви своего обожаемого, чтобы не помешать ему сделать карьеру. Сейчас, в наше время, такой подход автора к персонажам своей книги закономерно вызывает сомнение. Единственное исключение из этого ряда — это Нэнси. Только эта героиня по-человечески противоречива, что делает её правдоподобной.

  Сюжет довольно-таки хорош: местами «Оливер Твист», этот вроде бы серьёзный роман, даже напоминает авантюрный. В начале, правда, увлекательным его не назовёшь: здесь он предельно линеен (единственное тупиковое ответвление — это несостоявшееся ученичество Оливера у трубочиста) и всего его повороты легко угадываются заранее. Но это в начале. Настоящий сюжет, за которым довольно-таки интересно следить, начинается с прихода Оливера в Лондон. Всё, что было до этого, можно воспринимать как предысторию, которая нужна для понимания характера главного героя (и для реализации заложенного Диккенсом идейного наполнения романа, разумеется).

  Стиль Диккенса (в переводе Евгения Ланна), нарочито многословный и местами ироничный, сильнее всего напоминает Ильфа и Петрова или Джерома К. Джерома, — если бы они писали серьёзно. Но — Ильф, Петров и Джером писали этим языком смешно, и за это мы их и любим, — а Диккенс пишет серьёзно, почти всегда. Это тот самый тяжеловесный стиль литературной классики XIX века, который нам, избалованным сдержанно-лаконичной прозой прошлого века, кажется слишком вычурным, и поэтому неестественным и странным. Ланн, если верить Википедии, был одним из деятелей школы технологически-точного перевода; очевидно, его текст должен быть максимально похож на оригинал. При этом, Диккенс обладает довольно неплохим юмором — запомнились, например, сценки с Бамблом и миссис Корни.

  Нельзя пройти мимо еврейской темы в романе. Национальность, конечно, в подавляющем большинстве случаев на добродетельность или порочность человека не влияет. Следовательно, как хорошие люди, так и мерзавцы есть в любом народе. Здесь интересно не столько то, что один из главных отрицательных персонажей — еврей, сколько то, что Диккенс многократно акцентирует внимание на его еврействе и на его отвратительных чертах. Не менее важно и то, что ещё как минимум два отрицательных персонажа — тоже евреи: это Барни, слуга в трактире «Трое калек» и сообщник воров, и безымянный торговец, продавший Феджину старую одежду Оливера. Так что да, на первый взгляд позиция автора и впрямь отдаёт антисемитизмом — в чём Диккенс потом, как известно, раскаивался. С другой стороны, всё может быть несколько глубже. Если действие происходило бы в России, я бы сказал, что из-за черты оседлости и квоты на количество евреев в университетах и в престижных профессиях евреи оказались вытеснены из честной жизни и честного предпринимательства, и поэтому часть из них стала заниматься воровством, торговлей краденым и прочими зловредными вещами. Но в Англии XIX века, как я понял, никаких ограничений для евреев не было. Вообще. Ещё со времён Кромвеля. Так что вопрос о том, почему у Диккенса так много преступников-евреев и евреев-сообщников преступников, и было ли так на самом деле, для меня пока остался открытым.

  Несмотря на весьма неоднозначное впечатление, скажу, что «Оливер Твист» всё же заслуживает внимания. Хотя о чём я говорю, он же есть в любом списке литературы, обязательной для прочтения. Но — эта книга хотя бы не из тех, что читаются с трудом, без удовольствия и вообще для галочки: она достаточно интересна, нужно только вытерпеть нудноватое начало. И всё же, если «Оливер Твист» — это идейный проект Диккенса в художественной форме, то эта художественная его составляющая не настолько хороша, чтобы можно было без сомнений назвать этот роман действительно замечательным.

  24

  1,7K