Рецензия на книгу

• 

  majj-s23 июня 2018 г.

  Я б в читатели пошел, пусть меня научат

  Когда есть человек, мнению которого по ряду вопросов безусловно доверяешь, это хорошо. Теодор Рошак в «Контркультуре» говорит о технократии, образовавшей элиту новейшего времени, о власти экспертов, пришедшей на смену прекрасному дилетантизму прошлого, причем «техно-» в его интерпретации не имеет непосредственного отношения к технике и точным наукам, но включает весь спектр человековедения: медицина, социология, психология etc. Эксперт по Рошаку, это человек, который может позволить себе находиться над ситуацией; спокоен за будущее и стабильность своего положения, потому что его уникальные знания и умение ими пользоваться будут востребованы при любой социальной формации и в каждом политическом строе.

  Галина Юзефович эксперт в рошаковом смысле, с той разницей, что автор «Киномании» говорит о технократах без энтузиазма, не в последнюю очередь по причине того, что «страшно далеки они от народа». Наличие-де, таких специалистов служит единственно цели увеличения разрыва между олигархами, на службу которым они поставят свои таланты и простыми смертными. «Истоки контркультуры» написаны в 1974, до компьютерной эры, которая сделала интернет и социальные сети неотъемлемой частью нашей жизни. Что лишний раз доказывает несостоятельность точного прогнозирования (какой-нибудь важной составляющей непременно не учтешь). В данном случае интернета, сделавшего уникальные знания экспертов потенциально доступными широким массам пользователей, а востребованного литературного критика фигурой демократичной и пребывающей в перманентном контакте с читателями.

  Мой промежуток между двумя книгами Галины Леонидовны меньше месяца, «Рыбу-лоцмана» долго откладывала. До собственного знакомства мнение умного харизматичного человека о книге может наложиться на твое, исказить его в ту или иную сторону (согласишься, если симпатичен тебе или настроишься на «от противного», когда нет). Читать книгу, зная о ней больше, чем может сообщить аннотация – значит лишить себя увлекательной игры в многослойное чтение: это на поверхности, чуть глубже вот такой смысл, еще глубже третий, а на самом дне вполне может оказаться (даже и скорее всего окажется) нечто азбучное, совершенно банальное, но воспринимаемое, в свете описанной многослойности, откровением. После чтения, чужое мнение без особой надобности. Зачем, когда собственное уже составлено? Слава обществу потребления и лежащим в его основе принципам, с равной убедительностью работающим в любой сфере: все,кто есть кто-то уже десятую модель юзают, а ты до сих пор с первой не знакома! Таким образом, выход второй подстегнул интерес и заставил прочесть первую, а после нее не читать "О чем говорят бестселлеры" было уже немыслимо.

  Потому что это разговор о книгах и чтении с собеседником, о каком всю жизнь мечтала: умным, эрудированным, доброжелательным, мягко ироничным, обладающим эталонным литературным вкусом и знающим о литературе если не на порядок, то в разы больше тебя – радость, которой преступно себя лишить. Редчайший случай, когда то, что доставляет удовольствие не аморально и не ведет к ожирению. И отказаться по доброй воле может только лошара Итак, «О чем говорят бестселлеры», развернутая инструкция пользователю литературного процесса. Для начала следует принять, как данность - устройство современной жизни таково, что все мы пользователи, более или менее респектабельного уровня, читать Овидия в подлиннике, к примеру – почти то же, что передвигаться на ментальном аналоге «Майбаха» (жаль, напрямую не конвертируется). А теперь вспомните свое первое знакомство с автомобилем (персональным компьютером). Это же ужас кромешный, ну как нажмешь не туда и все взорвется? То же с литературой. Когда не знаешь, куда нажимать, что можно трогать, а чего нипочем нельзя, какие действия категорически не приветствуются, а какие встретят распростертые объятия - это, как минимум, некомфортно. Книга Галины Юзефович объясняет читателю, куда и как нажимать, «Бестселлеры» в такой же мере руководство пользователя, в какой «Рыба-лоцман» была навигатором.

  Тебе авторитетно объясняют здесь, что сверхпопулярная книга не может быть плохой по определению, сколь бы ни велик был соблазн презрительно оттопырить губу: «Мейнстрим? Я такого не читаю». Потому что книга, обретшая всенародную любовь, отвечает многим ожиданиям коллективного бессознательного на данном этапе развития общества, и ты наверняка найдешь в ней что-то для себя (ну или ты не человек вовсе). Убедят в том, что любимая народная забава, «ругать Нобеля» в первую очередь не лучшим образом характеризует участников: нобелевский комитет по литературе выбирает из авторов со сложившейся репутацией и произведений уже прошедших строгий отбор. А если ты не знаешь и не понимаешь – подтяни матчасть. Признаюсь, что сложные пути и неведомые преференции Нобелевского комитета чаще всего ставят в тупик и меня. Выходит и я не так хороша, как о себе думала.

  Очень нужное объяснение исторической подоплеки и сути главных мировых премий, на которые читатели реально ориентируются (в отличии от Нобеля, да простит меня эргрегор высокой геополитики). Как устроены Пулитцер и Букер, на какие параметры ориентируются, каким критериям отвечают произведения номинанты и лауреаты. Роскошный фрагмент о «Маленькой жизни» Янагихары, с которой я считала только поверхностный слой эмоционального педалирования, селфхарма и, может быть изживания травмы, которой так и не суждено быть изжитой, на фоне совершенно нереального карьерного взлета героев. Но не сумела взять темы «своего круга», обеспечивающего поддержку и продвижение части нового истеблишмента и всеми способами выдавливающего за пределы площадки социального лифта чужаков. Это явилось потрясающим откровением в интерпретации книги.

  И, коль скоро прозвучало слово "социальный", придется сказать о грустном. А именно, почему русская литература, в сравнении с англоязычной, например, на положении бедной родственницы в ряду прочих видов досуга, а читатели воспринимаются едва ли не фриками. Отчего престиж чтения столь невысок. Причин много и Галина Леонидовна не сводит все к одной, но она говорит одну вещь, которую я услышала от нее первой и удивилась, почему сама не додумалась - это ведь очевидно. Наша властная и медийная элита не декларирует чтение в ряду любимых занятий, а изредка просачивающиеся в прессу известия о том, что Путин принял в Кремле Коэльо или пассаж Примадонны о том. что любимые цветы у нее желтые, потому что Мастер, встретив Маргариту подарил ей желтые цветы - оказывают популяризации чтения медвежью услугу.

  На этом фоне очаровавший меня эпизод со скандалом вокруг Барака Обамы, имевшего дерзость читать "Свободу" Франзена на день раньше официального срока начала продажи книги; и голливудские звезды, время от времени говорящие в интервью о любимых книгах; и рассказ об Опре Уинфри регулярно освещающей в своих шоу книжные новинки (а слава Франзена, кстати, в одночасье взлетела до небес именно после отказа участвовать в одном из выпусков). Все это выглядит такими райскими кущами.

  Ну и будет о грустном. что до Франзена - рада была совпасть в оценке "Безгрешности" не с автором, а с американским обозревателем и немало позабавилась тем, что собственное открытие сходства "Свободы" с "Войной и миром" сочла едва не крамолой,в то время, как для всего читающего мира это успело стать общим местом. Ах да, в сетевых стонах "детинечитают" Галина Юзефович ставит окончательную точку, теперь стану отсылать дискутирующих к главе ее книги о детском чтении, всякий раз, как наткнусь на обсуждение. Отдельное спасибо за списки, на "Погребенного великана" Исигуро и "Мэбэта" Григоренко они меня уже сподвигли. Отличные книги.

  32

  948