Рецензия на книгу

• 

  kopi8 июня 2018 г.

  ..Велико чудо совершилося, у солдат слезы градом сыпались

  Писатель и музейщик Владислав Глинка владеет материалом исключительно. От читателя же требуется заинтересованность, неторопливость , вдумчивость. А сам исторический материал и сюжет, действительно, не оставят равнодушным. Присутствует, естественно, и любовная история, да еще какая!
  Сын генеральши пожелает жениться на Анастасии, дочке солдата Якова Подтягина - "недавно поротого мужика, за воровство или другое отменное качество сданного в рекруты». Позор генеральской семье! И, оказывается, были такие правила, по которым «молодые чином и годами офицеры обязаны испрашивать разрешение на брак у своего начальства», так что случится ли Любви- открытый вопрос…
  Впрочем, все по порядку. А «порядок» начинается с воспоминаний молодого барчука об учителе Якове Александровиче, у которого хранится дедова шашка, у которой «начиная от самой рукоятки и почти до острия размещались лавровые венки. В каждом венке были подпись и дата. Начиная с Бородина шли Тарутино,Малоярославец,Смоленск,Красный, Березина,Дрезден, Лейпциг,Бриенн и кончалось Фер-Шампенуазом и Парижем». А на другой стороне стояло: «Златоуст 1817» ..
  Затем мы познакомимся с главными героями, подчеркивая для себя пока непонятные термины и слова:
  

  • …Поздней осенью 1811 года в одном из уездных городов Тверской губернии были сданы по набору два молодых рекрута. Одного звали Яков Подтягин, другого-Егор Жаркий. Когда лбы были обриты, квитанции владельцам выписаны, писаря составили реестр людям и офицер-приемщик на славу угостился в трактире с дворянами-сдатчиками, настало время новым служилым выступать в Москву - в рекрутское депо…Яков был крестьянин, Егор-дворовый человек. Яков сам выпросился у бурмистра в солдаты в замену младшего, только что женившегося брата; Егора сдали господа за провинность. ..В ранжир их поставили рядом по хорошему росту… В Москве при разбивке по полкам-рост решил судьбу молодцов-обоих назначили в Киевский гренадерский полк. Когда-то, лет за 100 до того, гренадерами назывались отважные солдаты, метавшие во врага ручные гранаты, а потом так стали именовать части, назначение которых составлял прежде всего штыковой удар в сомкнутом строю…Киевские гренадеры …вели свою историю с петровского времени и еще за взятие Берлина в Семилетнюю войну награждены серебряными трубами…

  
  Интересно узнать, как «утром 19-го состоялось торжественное вступление победителей в Париж…В этот день во всей русской пехоте играли один и тот же Преображенский марш:
  -Славны были наши деды,
  Во врага вселяли страх,
  Их парил орел победы
  На полтавских на полях!..
  …как «впереди строя барабанщиков марширует особый чин-тамбурмажор, все дело которого состоит в том, чтобы подавать знаки, когда начинать и кончать барабанить «поход», «встречу» или другой «бой».
  …как всем на удивление не забытой благодарности выкрасть колодника с края могилы. Это такая штук, позавидовать которой могли бы самые прославленные гвардейские повесы.
  …или насладиться старой строевой песней:
  -Хоть Москва в руках французов,
  Это, право, не беда.
  Наш фельдмаршал князь Кутузов
  Их на смерть пустил туда…
  ================================================================
  Когда А. И. Солженицыну в работе над “Августом 1914-го” потребовалась консультация специалиста-историка, он обратился именно к Владиславу Глинке, которому тайно и прислал рукопись (дело было в 1974 году, накануне высылки писателя из СССР). Обширное письмо Вл. Глинки Солженицыну по поводу романа поражает скрупулезнейшей требовательностью к точности буквально во всем — от норм поведения до мельчайших деталей одежды. Страница за страницей, строка за строкой ученый вчитывается, всматривается, вдумывается в текст — и обращает внимание автора, что, например, в 1914-м не существовал еще термин “передний край”: он появился позже, при позиционной войне. Что на слова штаб-офицера урядник не посмеет пожать плечами, это дерзость. А офицер не скажет ему “вы”, так же как не скажет “ваших земляков работа”, а скорее “твоих станичников работа”. Или что револьвер с шашкой в эпоху Первой мировой не пристегивались, а надевались вместе с ремнями походного снаряжения. И почему, далее проходится Глинка с карандашом в руках по тексту, один из героев книги входит в комнату к сестре в кепке? — Даже безбожник, он с молоком матери всосал необходимость, входя в дом, снимать головной убор…
  https://magazines.russ.ru/continent/2008/135/sh15.html

  4

  338