Рецензия на книгу

• 

  Obolensky30 мая 2018 г.

  От искусства к индустрии

  Кино родилось на ярмарке, и через сто лет вернулось туда же.
  Агнешка Холланд

  Я до сих пор помню, как я влюбился в кино. Мне, выходцу из XIX века, оно представлялось высшей формой магии, волшебства, наполненного необъяснимым очарованием и притягательностью. И нет ничего удивительного в том, что предмет обожания у нас с Гейтсом был один: Жанна Моро. С той только разницей, что в моем случае это был «Жюль и Джим» Трюффо. После просмотра этого фильма я очень полюбил песню Le Tourbillon…

  Elle avait des yeux, des yeux d'opale
  Qui me fascinaient, qui me fascinaient
  Y avait l'ovale de son visage pâle
  De femme fatale qui m'fut fatal
  De femme fatale qui m'fut fatal

  Я представлял, как сам встречаю La femme fatale, прекрасную, свободную, нежную, способную прыгнуть в канал или, переодевшись юношей, со смехом носиться по городу. Жанна Моро влюбляла в себя весь утонченный мир 60-х, я не был исключением. Затем меня унесла La Nouvelle Vague, вот так до сих пор и болтаюсь я в море Le Cinéma. Кино — новое чудо света, прекраснейшее из искусств, оно способно заключать для себе и наслаждение для глаз, и для ума и для ушей.

  Фотография - это правда. А кино - это правда 24 кадра в секунду.
  Жан-Люк Годар

  Кино одно из самых противоречивых видов искусств. Самое доступное, самое приближенное к людям, оно постоянно меняется, порой даже мутирует. Что может быть общего между «Седьмой печатью» и «Дэдпул 2»? Между ними 60 лет, а на деле — пропасть. Процесс создания шедевров постепенно заменяется процессом создания золотых слитков.

  Теперь, возможно, подошла очередь обратиться к «Киномании» (правильнее сказать, к «Фликеру»), которая очень чувствительно относится к киномутациям, и зрителю, с алчностью пожирающему киношлак, хлюпающий кровью, насилием и глупостью. Гейтса волновало, как подобные «произведения» повлияют на общество, а меня волнует другой вопрос — влияет ли вообще искусство на общество, или же искусство — это отражение всех тех процессов, что бурлят в окружающем нас мире?

  В случае с Саймоном Данклом — скорее второе. Люди готовы были к фильмам Данкла, они хотели их. Мне сложно поверить, что его творения смогли бы сделать эту толпу тупее или кровожаднее, он всего лишь поставил перед ними зеркало.

  Если говорить о современном кинопроизводстве в целом (и о Голливуде в частности), то и первый вариант развития событий встречается повсеместно — у людей формируются искаженные представления о жизни, мире и тд. Рафинированный секс, отношения, выстроенные по инструкции. Что уж говорить, кино — прекрасный способ воздействия на разум даже без под-образов, впечатывающихся в под-сознание.

  А знаете, кто еще любит воздействовать на человеческие умы? Правильно, — церковь. Поэтому не вижу ничего удивительного в том, что книга, начинающаяся как романчик о любви к кино и женщинам, перерос в историю с теорией заговора и элементами триллера. Другое дело, что цели Сироток для меня остались размытыми — куда проще было поверить в надвигающийся конец света, чем в то, что они создают стерилизирующее кино. Долго, сложно, затратно.

  Кстати, вы знали, что Рошак ввел понятие «контркультура»? Поэтому, возможно, не зря именно вид Campbell’s Soup Can натолкнул Клэр на мысли о более подробном изучении Макса Касла, она, как никто другой, чувствовала, куда дует ветер. Клэр в целом — была именно тем персонажем, что толкает весь сюжет. Благодаря ей Джонни пристрастился к кино, благодаря ей же занялся изучением Касла (только благодаря ей написал свою работу), она же свела его с отцом Анджелотти. Так что, спасибо, Клэр, за бессрочный отпуск в теплых краях!

  Не удивлюсь, если Клэр — это сам Рошак. Я читал и ощущал, как хочется ему высказать свое собственное мнение обо всех и вся, а персона киноманки (возводящая это искусство в ранг религии) подходит для данной роли как нельзя лучше. Почему Рошак решил сделать себя женщиной? Возможно, он подсознательно хотел переспать с Орсоном Уэллсом, а возможно все просто сводится к роли секс-кино-гуру героя-простачка, который, в отличие от своей наставницы, — обычная пешка, плывущая по течению сюжета. Окружающие делают открытия, приходят к выводам, подталкивают его к действиям, в то время, как сам Гейтс довольно легко подчиняется малейшим толчкам, ведомый всего лишь любопытством, но никак не силой воли или сложным мыслительным процессом. Желание спасти мир преобладало над инстинктом самосохранения. Возможно, и кино ему было не особо нужно. Изначально для него это был способ познать мир и ту сторону жизни, что так надежно прячут взрослые от подростков. Затем это все наложилось на первую «любовь», затем — Джонни вырос, а оказалось, что в его жизни, кроме кино, больше ничего и нет. Возможно, единственная наука, к которой Гейтса по-настоящему влекло, была конспирология.

  Макс Касл вышел настоящим архитипичным героем: бережно взращенный Сиротками Бури, он восстает против них. Создается впечатление, как будто все его творчество было направлено на то, чтобы «убить» их в себе. Он яростно оскверняет символы их веры в своих фильмах, но, как всякий блудный сын, возвращается в отчий дом, прося о помощи, надеясь, что те ему не смогут отказать. Примечательно так же то, что отделившись от катаров, он остался приверженцем их учения, это сидело слишком глубоко в его сущности: он испытывал отвращение ко всему плотскому, отвергал возможность сексуальных отношений с женщиной (в привычном понимании этого дела). Другой на его месте не смог бы жить в обществе обычных людей — похотливых, алчных и тщеславных, но Касл был всецело поглощен работой, его, казалось, совсем не заботили повседневные мелочи. Окончательным штрихом в его портрете является образ старика, который просто смирился со своей участью (отчасти от того, что ему оставили его работу и то, как он изо дня в день кропотливо занимается ею, не надеясь на зрителя, одобрение, награду, — поражает).
  

  Если бы меня спросили, о чем эта книга, я бы ответил, что о кино. О том, какие смыслы оно может нести и что его предназначение определяется глазами смотрящего. О том, что это и искусство, почти магия, и просто биология. И что кино можно рассматривать с любого угла, и каждый будет по-своему прав… О силе кино и о том, что не надо об этой силе забывать. Возможно, заговор катаров — неправдоподобная выдумка, но и нацисты, и коммунисты этой силой пользоваться умели — и пользовались. Так что… кто знает, что с вашим сознанием делает кино сегодня?

  Как говорил О'Райли: «Все теории заговоров рождаются в пустом желудке». Так что, плотный обед способен избавить вас от любых волнений! И не пускайте к своему столу итальянских монахов, они вам испортят аппетит!

  10

  248