Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich28 мая 2018 г.

  «- До меня дошли сведения, что вы в районе Житомира ходили со стрелковым батальоном в атаку. Вы не знаете своего места как член Военного совета фронта. Так не годится.»

  
  Крайнюков К.В.

  
  Ватутин Н.Ф.

  Автор книги - член Военного совета 40-й армии, которая в 1943 году входила в состав Воронежского фронта. Члены Военного совета, как правило, в большинстве мемуаров упоминаются мельком. Они постоянно присутствуют на совещаниях фронтовых штабов, но то, чем они занимаются — покрыто мраком. Единственное, чем могли характеризовать членов Военного совета авторы мемуаров, так это «липкой» фразой - « член ВС подтвердил, что нашивки за легкие и тяжелые ранения, даваемые солдатам, рассматриваются, как доказательства отсутствия самострела!»
  Однако, Крайнюкова К.В. вряд ли можно отнести к таким личностям. В середине книге он приводит краткий перечень обязанностей членов Военного совета. Вот, что они должны были осуществлять:
  1.Контроль над деятельностью тыловых частей, учреждений и служб.
  2.Мобилизация местного населения для обслуживания дорог, восстановления мостов и для доставки военных грузов.
  3.Привлекать граждан для оборонных работ.
  

  • Устанавливать военно-квартирную обязонность для расквартирования воинских частей и учреждений
  • Производить изъятие транспортных средств и необходимое имущество как у государственных предприятий, так и у отдельных граждан.

  
  6.Обладали правом снимать судимость с тех военнослужащих, которые мужеством и подвигом искупили в боях свою прежнюю вину.

  Командующим Воронежским фронтом был Николай Федорович Ватутин. С этим человеком Константин Васильевич прошел много боевых испытаний. Одним из серьезнейших испытаний было форсирование Днепра. Именно Ватутину принадлежала мысль не штурмовать Днепр в лоб, а поискать иное решение - например, севернее Киева. А букринский плацдарм использовать для вспомогательного
  удара. Ведь холмистый плацдарм сковывал действия танковых соединений. В связи с этим Николай Федорович даже просил Ставку усилить правое крыло фронта танковой армией, а также выделить определенное количество боевых машин для укомплектования танковых корпусов. Командующий и штаб фронта развернули подготовку наступательной операции севернее Киева. Когда все было готово, Н.Ф. Ватутин доложил Сталину о готовящемся наступлении с лютежского плацдарма с целью овладения Киевом. Но Сталин посчитал, что такая операция обречена на неудачу, ибо удар будет недостаточно мощным. В директиве Ставки, отправленной Ватутину через Военный совет, дополнительно отмечался тот факт, что Конев, обладая примерно тем же количеством снарядов, действует более правильно и использует свои войска более эффективно. Правда, в директиве указывалось, что местность, на которой действовал Конев была более благоприятна.
  Ставка приказала произвести перегруппировку войск 1-го Украинского фронта и создать лютежский плацдарм. Ставка Верховного Главнокомандования воздержалась от передачи 1-му Украинскому фронту танковой армии из своего резерва, вопреки просьбе Ватутина. Николай Федорович был уверен, что для такой операции, как киевская, ставка не поскупится резервами. Но он ошибся. В то время, как 3-я танковая армия покинула Букрин и сосредотачивалась под Лютежем, немцы по-прежнему считали, что наступление произойдет именно оттуда и даже держали в готовности одну из танковых дивизий, отведя ее из под Киева. Манштейн, доверившись ложным данным разведки, допустил оплошность, к большой радости Ватутина. Радость была не беспочвенной, так как 1-й Украинский фронт почти не имел превосходства над противником. По самолетам силы оказались примерно равными, по артиллерии наше превосходство было всего лишь в 1.1 раза, а по танкам в 1.6 раза.
  Особенностью Киевской операции было то, что усилиями одного фронта решалась стратегическая задача по разгрому почти равной вражеской группировки и овладению Киевом.
  Те, кто ранее обвиняли Ватутина в излишней торопливости, теперь поторапливали его. Военный Совет конкретизировал боевой лозунг фронта. Теперь он звучал так: "Освободим Киев к 26-й годовщине Великого Октября". В конце октября 1943 даже вышел документальный фильм Александра Довженко "Битва за нашу Советскую Украину". Заключительные кадры картины показали волны Днепра и советских воинов, пришедших на его берега. Фильм был зачислен в арсенал действенных политических средств...
  6 ноября в 5 часов утра Военный Совет фронта направил в Ставку донесение о том, что Киев полностью очищен от немецких оккупантов. А "войска 1-го Украинского фронта продолжают выполнение поставленной задачи". Однако не все было так гладко, как в этом донесении.
  В результате боев противник сумел вновь захватить Житомир и Радомышль. Ставка Верховного Главнокомандования обратила внимание Военного Совета на необходимость
  улучшения руководства войсками. Николай Федорович провел общее совещание с руководящими работниками фронта и прямо сказал, что главной причиной оставления нашими войсками Житомира и Радомышля была беспечность, зазнайство
  и низкая боевая готовность. Жаль, что Крайнюков не называет имена тех, к кому обращался Ватутин. В итоге Житомир был вновь освобожден. Позднее, 3-й гвардейской танковой армии был вручен танк, "приобретенный четырьмя колхозницами-патриотками из Житомирской области"!
  После освобождения Киева начинает меняться изложение агитационных текстов политагитаторов. Они начинают делать упор на национальную принадлежность советских солдат. При этом, правда, не забывают подчеркивать, что всеми солдатами
  владеет один порыв. "У них одна советская душа". Готовились также листовки для немцев, в которых тем предлагалось сдаваться в плен. Во время Корсунь-Шевченковской операции на фронт прибыли вице-президент национального комитета "Свободная Германия" и президент союза немецких офицеров генерал Вальтер фон Зейдлиц. Зейдлиц был заочно приговорен гитлеровцами к смерти. Этот приговор зачитывался во всех дивизиях вермахта. Военнослужащих немецкой армии обязывали подписывать бумагу о том, что "я не перейду на сторону армии фон Зейдлица, если окажусь в плену. В противном случае пусть меня исключат из народной общности и уничтожат мой род". На советских листовках, разбрасываемых авиацией над немецкими позициями, стояла факсимильная подпись Зейдлица. Для предъявления окруженным в Корсунь-Шевченковском котле немецким войскам ультиматума с предложением сдаться, туда были направленны парламентеры. Когда они пересекли линию разграничения, то стало ясно, что из-за встречного ветра, немцы не могли слышать радио обращение с наших позиций. Единственной надеждой оставался белый флаг, который был хорошо виден. Парламентеры все-равно подверглись автоматному обстрелу. Так, или иначе, ультиматум был отклонен. Уведомление об этом было отправлено немцами на наши позиции на следующий день. Сразу же после этого, три немецкие танковые дивизии начали наносить массовый таранный удар в направлении на Шубенный Стан.
  Ватутин предпринимает ряд мер, для срыва контратак противника и делает все возможное для того, чтобы не выпустить немцев из котла. В конечном итоге враг был остановлен в полосе 1-го Украинского фронта. Все шло к ликвидации окруженной немецкой
  группировки. На это потребовалось бы всего лишь несколько дней. Неожиданно, в адрес командующего 1-м Украинским фронтом поступает директива Ставки за номером № 220022 от 12 февраля 1944 года. В ней говорилось: "Возложить руководство
  всеми войсками, действующими против корсуньской группировки противника, на командующего 2-м Украинским фронтом с задачей в кратчайший срок уничтожить корсуньскую группировку немцев"...
  Далее Крайнюков, не забыв указать, что "все были тогда в недоумении" от данной директивы, ссылается на пояснение Жукова, который объяснил все тем, что кто-то доложил Сталину о якобы прорыве немецкими войсками корсуньского котла. Также Сталин указал на то, что "Конев предлагает передать ему руководство войсками по
  ликвидации корсунь-шевченковской группы противника, а руководство войсками на внешнем фронте сосредоточить в руках Ватутина..."
  Когда Н.Ф.Ватутин получил эту директиву, то он сразу же позвонил Крайнюкову, думая, что именно тот был инициатором этой рокировки. Буквально Ватутин с

  • Товарищ маршал, кому-кому, а вам то известно, что я не смыкая глаз несколько суток подряд, напрягал все силы для осуществления Корсунь-Шевченковской операции. Почему же сейчас меня отстраняют и не дают довести эту операцию до конца? Я тоже патриот войск своего фронта

  нта

и хочу, чтобы столица нашей Родины Москва отсалютовала бойцам 1-го Украинского фронта...

В итоге, формально отключенные от боевых действий по ликвидации окруженной группировки противника, войска Ватутина продолжали вести бои. Ведь гитлеровцы предприняли последнюю попытку вырваться из котла. Тем более, что погода им благоприятствовала - началась сильная вьюга. И они прорвали позиции 27-й армии, подчиненной уже 2-му Украинскому фронту. Но были остановлены войсками Ватутина
и уничтожены. 18 февраля 1944 года Москва салютовала доблестным войскам 2-го Украинского фронта двадцатью четырьмя залпами из двухсот двадцати четырех орудий. О
1-м Украинском фронте в приказе Верховного Главнокомандующего не было сказано ничего!
Прослушав приказ по радио, Ватутин сказал:"главное - разбить врага, а историки потом разберутся во всем".
Когда позднее у Жукова спросили в чем причина такой несправедливости, он ответил - "Я думаю, что это была ошибка Ставки"...
Почти одновременно с Корсунь-Шеченковской операцией началась Ровенско-Луцкая. Целью операции было взятие Луцка И Ровно. Особенностью операции были согласованные действия регулярных войск и партизан. В зоне Полесья была высокая концентрация украинских националистов.
По ночам над лесами летали "юнкерсы" и сбрасывали бандам на парашютах оружие, боеприпасы и офицеров-инструкторов. Незадолго до того, как на командующего произошло нападение, по воспоминанию Крайнюкова, Николай Федорович с горечью, нео

• Скажи мне, Константин Васильевич, откуда у некоторых офицеров берется проклятое зазнайство?
зазнайство?
Ватутин разрабатывал очередную наступательную операцию, целью которой было овладение рубежом Тернополь, Проскуров, Хмельник. Командарм Н.П. Пухов получил задание обойти Дубно с северо-запада и юго-востока. Ему были указаны на слабые места в обороне противника. Ватутин провел совещание для проверки готовности войск к наступлению. На обратном пути из Ровно машина Ватутина наткнулась на засаду бандеровцев. Николай Федорович вместе с сопровождавшими его автоматчиками принял бой. Во время перестрелки он был ранен. Ватутина удалось на санях переправить
до шоссе, где военврач оказал ему первую помощь. Оттуда, уже на машине его доставили в Ровно, где сделали операцию. Характер ранения: сквозное пулевое правого бедра с переломом кости. По предварительному заключению хирурга 13-й армии, ранение относится к категории тяжелых, требующее лечения минимум два месяца. Генерала Армии эвакуировали в Киев. Из Москвы туда были направлены опытнейшие специалисты. По телеграфу поступали ежедневные бюллетени о состоянии здоровья Н.Ф.Ватутина. Его здоровье шло на поправку. Но через месяц, в бюллетене подписанном врачами
Шамовым, Вовси, Гуревичем,Ищенко и Василенко появились тревожные нотки. В Киев был срочно командирован главный хирург Красной Армии академик Н.Н. Бурденко. Генералу армии сделали высокую ампутацию бедра. Но в ночь на 15 апреля 1944 года командующий войсками 1-го Украинского фронта скончался.
Ему было сорок два года...Он был третьим сыном, которого потеряла на войне мать Вера Ефимовна Ватутина.
В командование войсками 1-го Украинского фронта вступил Жуков Г.К. План операции наступления, который разработал Ватутин, новый командующий оставил почти без изменений.
По мере развития наступательной операции, Жуковым был допущен просчет. Он предположил, что войска противника будут отходить на юг, но немцы решили пробиваться на запад. Окружение противника на внешнем и внутреннем фронте не было плотным! Руководство фронта переоценило свои силы и возможности, одновременно недооценило силы противника. Жуков настолько сильно переоценил свои силы и уверовал в успех, что еще 1 апреля 1944 издал боевое распоряжение командармам, в котором приказывал завершить добивание противника и организовать заблаговременно учет и прием пленных! Однако противник 10 апреля сумел прорвать оборону советских войск и соединиться с наступавшими частями 1-й немецкой армии. Свою неудачу Жуков снова объяснил тем, что ожидал отступления противника на юг, а не на запад.
Такие, или подобные промахи Жуков продолжал делать с завидным постоянством. В итоге, 17 апреля 1944 Ставке Верховного Главкомандования пришлось дать директиву 1-му Украинскому фронту о переходе к обороне. Ставка даже подкрепила Жукова резервом, передала ему 3-ю армию под командованием генерал-полковника Гордова В.Н. Того самого, о котором отзывался с "восторгом" и Катуков и Чуйков. А еще позднее произошла очередная смена командующего. Новым командующим стал И.С. Конев, маршал Советского Союза. Военный Совет фронта стал состоять из пяти человек и с мая 1944 года председателем
его был Конев. Еще два члена Военного совета были освобожденными. К.В. Крайнюков указывает, какую активность развивает Гордов. В минуты затишья фронта он начинает проводить боевые учения. Дает свои советы и Конев - "пусть солдаты как можно плотнее прижимаются к разрывам снарядов и мин. Тогда они без больших потерь ворвутся в оборону врага". Мне думается, что автор книги не случайно привел эту фразу Конева. Ведь на самом деле, как покажут настоящие, а не учебные боевые действия, новый командующий фронтом не сильно беспокоился о сохранении людских ресурсов.
Тем временем политуправление проводило ежедневные митинги для поднятия уровня "жгучей ненависти советских воинов к фашизму". Постоянно перед личным составом выступали те, чьи родственники погибли мученической смертью от рук нацистов. В конце таких митингов, обычно, солдаты начинали рваться в бой. "Звери есть звери. Коричневых волков надо уничтожать!" - говорили они. Конев разрабатывал планы наступлений, постоянно повторяя (случайно, или намеренно) одни и те же ошибки. Темп продвижения каждой армии задавался, согласно плану наступления, всегда разный. Разница могла составлять от 8 до 10 километров. Ставка постоянно обращала на это внимание. Перед началом наступления на Львов были приняты меры по активизации партизанского движения на западе Украины. Создавались муляжные аэродромы и ж.д эшелоны. Одно только непонятно - если считалось, что противника легко обмануть
подобными муляжами, то почему избегали задуматься, что и немцам было это по силам? Но об этом не думали. Когда разведка доложила, что немцы отступают на вторую полосу обороны, Конев приказал генералу Гордову и генералу Пухову на плечах врага ворваться в его укрепления. Однако это не удалось.
Быть может задумка Конева состояла в том, чтобы сэкономить снаряды? Но ведь артиллерийскую подготовку второй полосы все-равно пришлось проводить, после неудачной атаки наших войск. Но даже после этого удалось прорвать оборону противника лишь когда были введены вторые эшелоны стрелковых корпусов. Некоторые из отрядов шли в бой под полковым знаменем от ЦИК Узбексой ССР! Видимо, это был наш ответ немцам, которые печатали плакаты с изображениями "азиатов" большевиков, мечтающих стереть с лица земли арийскую расу.
Конев заставлял солдат идти в бой согласно его "хитрой" тактике. Сперва в бой идет пехота, ведь "преждевременно вводить в сражение танковую армию нельзя, ибо можем понапрасну погубить ее". Массированный авиационный удар наносился, почему то, в самом конце. Танковые армии вводились в прорыв лишь после того, как брешь прорыва вражеских войск составляла мин. 10-12 км. При этом, на фланговые контратаки противника Конев запрещал отвлекаться. "Ведь замедление темпов наступления играло лишь на руку врагу"! При этом Конев не стеснялся в выражениях и мог прочитать суровую нотацию. Так было с генералом Пуховым, когда его 13-я армия была немного потеснена с одного из участков плацдарма за Вислой. Крайнюкову даже пришлось вступиться за Пухова и напомнить тому, что "под Курском главный удар танковых полчищ врагаприняла 13-я армия под командованием Пухова. Она же одной из первых форсировала Днепр".

В книге очень много всевозможной «политинформации», но очевидно, что без такого нагромождения примитивных идеологических фраз, Константин Васильевич Крайнюков не сумел бы спрятать от цензоров свое видение причин и последствий убийства Николая Федоровича Ватутина. Не говоря о том, чтобы показать чем отличался военно начальник Ватутин от таких военноначальников, как Жуков и Конев ...

Памятник Николаю Федоровичу Ватутину в Киеве