Рецензия на книгу

• 

  vedm20 мая 2018 г.

  "Массовое искусство" глазами Теодора Рошака

  «… мир, в котором ты обитаешь, стал царством тьмы, и самая плоть, в которую ты облечен, есть твоя погибель»
  пророк Сиф

  Колыбельная
  Усни, дитя моё! Над миром
  царит покой и благодать.
  Лишь призрак, созданный Шекспиром,
  повелевает нам страдать.

  Не плачь, мой мальчик! Успокойся!
  Любовью Божий мир объят.
  И лишь в воображенье Джойса
  возник нечаянный разлад.

  Ну что ты?.. Зеленеет травка.
  Не плачь же! Солнышко блестит.
  А что выдумывает Кафка —
  пустое! Бог ему простит!
  В. Меламед (1995)

  Прочитала быстро, неплохой триллер, но, увы, как и многие книги рубежа XX-XXI веков, претендует на роль «последнего слова» и ответа «на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого». Ведь «Киномания» Т. Рошака — это еще одна книга о Добре и Зле; но не все ли они, в конечном счете, об этом?.. Новое искусство (кинематограф, телевидение) потребовали осмысления не только теоретического, научного, но и мифологического — с позиций древнейшей дихотомии (кстати, само название книги «Flicker» эту оппозицию света и тьмы передает, русский же вариант ее утрачивает). Автору, культурологу, социологу и философу, очевидно, что эпоха слова, особенно письменного/печатного, подошла к концу, и наступила эпоха зримого образа, который имеет непосредственный доступ к подсознанию, минуя разум. И кинообраз делает воплощение зла более реалистичным, более внушительным, нежели слово, восприятие которого разумом опосредовано. «Подлинный трубадур религиозно-мистических настроений в молодёжной контркультуре» — так назвал Теодора Рошака д.философ.н. Е.Г. Балагушкин, и хотя мне не нравится употребление в этом контексте слова «трубадур», я в общем и целом с ведущим научным сотрудником Института философии РАН согласна: религиозно-мистический — да, молодежный — снова да.
  В обертке мистического триллера чего только нет: детективная и любовная линия, история, крестовые походы, тамплиеры, католицизм и дуалистические ереси, даже теория заговора. Рошак, предлагая читателю эдакую солянку, чем-то подобен одному из своих героев — юному «злому гению» кинематографии Саймону Данклу (кстати, один из образов, которые бьют по голове прямо кувалдой: фамилия Данкл, очевидно, восходит к нем. «dunkel», темный, а сам герой при этом — альбинос, прячущийся от света), считающему, что имеет «право … искажать жизнь, показывая ее невыразимо мерзкой». За всеми этими разностями, привлекающими внимание читателя, — книга о том, что человечество деградирует. Вот, например, изображение кинозрителей в «Классике»:
  
  … хриплоголосое сборище, желторотые юнцы, улюлюкавшие весь сеанс. Чем глупее был фильм, тем больше они радовались. Им нравились убогие фильмы. Они обожали убогие фильмы. Они наслаждались низкопробным слабоумием … Они не пропускали ничего, выдавливая из себя глупые и отвратительные смешки по поводу ничтожнейшего события на экране, горели желанием увидеть подобное еще раз, критиковали некомпетентность и поверхностность — точно так же литературовед может рассуждать о тонкостях в работах Чосера или Мильтона. Они были подлинными знатоками всякой дряни...
  Но вирус «дурного вкуса, дешевки, пошлости», возможности и желания "оттянуться" сегодня заразил очень и очень многих: вот о себе пишет сам Джонатан Гейтс, «уважаемый профессор, специалист по истории кино»:
  
  Заставив себя в конце концов взглянуть правде в лицо, я понял, что получаю кайф от этой вульгарщины, позволяю ей очаровывать меня, отдаюсь этой соблазнительной праздности, возникающей, когда позволяешь мозгам размягчиться и просто «оттягиваешься»…
  Человечество деградирует, и при этом настойчиво ищет виновника всех своих бед. Таким врагом, зримым, во плоти, становится древняя, еще дохристианская ересь, проповедующая борьбу Света и Тьмы:
  
  Вера в существование врага. Она повсюду, вокруг нас. Коммунисты. Мафия. Черные. Евреи. Уличные банды. Это все вариации на древнюю тему. Мы, хорошие, против Них, плохих. На этом, конечно, и играют дуалисты; этот страх, наверно, так же стар, как тени в пещерах предков. Что там — в глубине? Что затаилось в темных уголках — вот сейчас выпрыгнет и убьет...
  Что ж, образ врага штука мощная и необходимая для управления массами людей. Но, по-моему, это весьма инфантильная позиция — искать врага вовне. По сути дела, «крестовый поход» против тела человеческого, воплощающего все грехи и изъяны, который устраивают Сиротки бури, — это то же самое: «я такой весь святой и замечательный, но тело мое все портит своей похотью, страстями, излишествами и роскошествами…». Такая мысль может прийти на ум лишь очень инфантильному, так и не повзрослевшему (таков, например, главный герой романа Джонатан Гейтс) или же совершенно безумному человеку. Зло живет не в мире, зло — это люди (как говорит Макс Касл, один из важнейших героев книги: «Зомби побеждают. Оглянитесь вокруг. Людям нравится быть зомби»); и зло — не тело, которое ведет туда, куда «влечет свободный ум», а мысли, желания, душа, если хотите. Уничтожение человечества, быть может, и является выходом, но вряд ли победой Светлого бога над Темным: без света нет тьмы, без тьмы нет света. И главное: свет и тьма — это отнюдь не добро и зло. Книга Рошака и об этом тоже.
  Быть может, Теодор Рошак — большой ученый, но художественная проза у него схематическая: на ходули-идеи опираются персонажи, и идея толкает вперед сюжет, как это было не раз, когда литературу ставили на службу Идее. Самые живые герои — второстепенные: профессор-историк Фаустус Карстад, знаток Средневековья; Арнольд (Зип) Липски, талантливый оператор, преданный кино и Каслу, с которым много работал и от которого много научился, и его гражданская жена, бывшая актриса, звезда сериала о Найлане, Деве джунглей. Они персонажи человеческие, вызывающие симпатию, чья роль — просто хороших и порядочных людей — столь нехарактерна, видно, для Голливуда и мира кино (о вызывающих антипатии героях писать не буду). А Макс Касл (или Макс фон Кассель), немецкий гениальный режиссер, которому не дали воплотить на пленке все, что он хотел бы и, главное, мог, и Кларисса (Клер) Свон, любовница и наставница Джонатана Гейтса, известная кинокритикесса, по сути, — две ходячие идеи. Так, Касл воплощает идею «искусства ради искусства», и великолепна в этом плане концовка на островке, затерянном в океане, где Касл режет и монтирует кадры, добиваясь высшего мастерства, способного воздействовать на человека. Клер же — воплощение куда более близкой мне идеи «искусства ради добра»:
  
  Искусство, Джонни. Верь в искусство. Искусство побеждает все. Побеждает. Гомер превратил в искусство войну, Данте превратил в искусство все ужасы ада, Кафка превратил в искусство кошмары. То же самое можно сказать и об этой дьявольской машине сирот. Ну их в жопу, сказала я, в жопу этот фликер и все оптические иллюзии. Все это искупается в руках Чарли Чаплина, Орсона Уэллса, Жана Ренуара. Потому что у них золотые сердца. Мне наплевать, кто там изобрел лентопротяжку, или мальтийский механизм, или дуговую лампу и какие гнусные цели при этом преследовал. У нас есть сорок или пятьдесят великих работ. Я решила, что буду и дальше наслаждаться ими и любить их...
  Да. Именно так. Хотелось бы верить, что автор говорит ее устами.

  9

  195