Рецензия на книгу

• 

  metaloleg1 мая 2018 г.

  До и после Сталинграда от баварца-католика

  
  Предвыборная листовка христиан-демократов из восточно-германского ХДС с фотографией автора 1968 года: "Согласие между основными интересами социалистического общества и христианами требует ежедневно доказывать вытекающую из этого ответственность каждого из нас за развитие нашего государства"
  

  В общем так получилось, что из всех "сталинградских" мемуаров пленных немцев самым интересным безусловно оказался этот, впервые вышедший в Берлине в 1969 году под названием Entscheidung an der Wolga. Немецкое название "Решение на Волге" в русском издании "Прогресса" решили не сохранять, намекая на другой, "хронологический" охват воспоминаний, когда автор попал в плен и до его жизни бургомистром в ГДР. Луитпольд Штейдле (Luitpold Steidle, 1898 — 1984) сдался в плен в звании полковника и кавалера Рыцарского железного креста, но собственно сталинградская часть мемуаров менее интересна, чем первые главы, где он рассказывает о своем детстве и юности.

  Вообще, несколько странно, что в Советском Союзе выпустили искренние мемуары набожного католика, издательство "Прогресс" оправдало свое название. Но вот именно в От Волги до Веймара есть масштабная картина, иногда читаемая между слов, анализа автора нацизма как явления именно с точки зрения его религиозного восприятия. Чуть менее читаемо, но также понятно его отношение к милитаризму-пруссачеству вообще, как нечто чужеродную достопочтимым бюргерам Баварии. Можно даже провести параллель между мемуарами полувековой давности и распространенными современными представлениями в Германии (см. Немецкая система) , как о пришедших плохих нацистах задуривших мозги хорошим немцам, так тут только акцент меняется на злобных пруссаков-лютеран и добрых католиков. Хотя это не помешало автору уйти добровольцем на Первую Мировую войну и с ноября 1915 года воевать на разных фронтах, от Фландрии до итальянского Изонцо. Тут вообще простор был для отдельных мемуаров (например он пересекался с Паулюсом), но автор ограничился только несколькими страницами с безобразиями немцев на оккупированных территориях, и, как сын военного юриста, провел очень осязаемую логическую цепочку между кайзеровской эпохой и нацистской в убойной цитате:

  
  Сегодня я знаю, что повинна в детализации актов произвола правовая система кайзеровского государства, и прежде всего потому, что она подменила понятие «военное право» понятием «военная целесообразность». Если уже тогда, согласно так называемой военной целесообразности, совершенно произвольные расстрелы военнопленных и заложников, грабежи и мародерство в любой форме мотивировались «правом», если целое поколение училось мыслить и чувствовать исходя из такого ложного понятия «права», то удивительно ли, что следующее поколение разработало технику уничтожения всего живого, массовых убийств и выжженной земли.
  

  После войны он оказался предоставлен сам себе, насмотрелся на революционные события в Германии в 1918-1919 годов, подался в крестьяне, был страховым агентом и представительством издательства, в общем, перебивался во времена Великой Депрессии как мог. В русской Вики написано, что он вступил в НСДАП после прихода Гитлера к власти, конкретно этот вопрос не выяснял, а сам автор, подавшийся обратно на военную службу в 1934 в этом, конечно же не сознается. Хотя отдельно в этой части он рассматривает, почему католическое руководство Германии и их многомиллионная армия прихожан пошла вслед за нацизмом. Все воспоминания с этого момента и до Волги опять бегут экспрессом, автор отмечает только поездку сквозь Варшавское гетто и тот момент, что перед "Барбароссой" его полк в разгар сельскохозяйственного сезона тотально ограбил польских крестьян, поотбирав лошадей и телеги. Луитпольд плавно подводит к мысли, что он наблюдал, но терпел. Какая-то подробность появляется уже в Сталинграде.

  Как и многие другие мемуары до этого, автор рассказывает о жизни с момента замыкания котла, его полк на западном фасе котла откатывается к Дону теряя солдат и технику под налетами, потом держит в голой степи отчаянную оборону и драматически тает, зато дают РК в рамках водопада наград и продвижений, упавшей на обреченную 6-ю армию. В Сталинграде от полка в строю остается 34 солдата, 11 офицеров и три врача, сам автор командует импровизированными боевыми группами, а потом решает, что хватит и решает сдаться, попутно уговаривая командира дивизии. В плену он сразу решает сотрудничать с советским командованием и немецкими антифашистами. И если Отто Рюле всю войну просидел в лагерях изучая классиков коммунизма, то Штейдле с конца 1943-го и по февраль 1945-го провел на фронте как один из руководителей Союза немецких офицеров, был свидетелем Корсунь-Шевченковского разгрома, агитировал военнослужащих Вермахта через громкоговоритель и листовки, проанализировал в мемуарах тогдашние настроения немецких солдат в зависимости от его военного стажа, года рождения и пути попадания на фронт. Или еще интересный момент - наблюдение за советским офицерским составом, в чем именно он превзошел немецкий. Когда немцы выгребли свой призывной контингент 1924-25 годов для пополнения армии, с осени 1944-го автору начали попадаться пленные 16-ти и 17-ти летние подростки, причем и из Франции, и из Италии, для которых у полковника даже поначалу не находилось слов, а ведь надо было работать и с таким контингентом. У них брали максимально подробные данные о жительстве, а потом радировали в направленных на Рейх передачах и сбрасывали листовки с их перечнем на немцев. Побывал он и в Майданеке, проехав сквозь руины в Люблине, это явно потрясло его до седых волос и глубины души. Заключительные главы - о работе в послевоенной Германии, он сначала налаживал сельское хозяйство, потом был министром здравоохранения и бургомистром в Веймаре.

  В общем, интереснейшие воспоминания именно как эволюции человека с изначально четким нравственным религиозным стержнем, которому решение перевернуть свою жизнь далось куда как легче чем другим изначально аполитичным авторам мемуаров на ту же тематику.

  17

  581