Рецензия на книгу

• 

  peccatrice29 апреля 2018 г.

  А ведьмы стоят того, чтобы их спасли.

  Все чаще и чаще я сталкиваюсь с коммерческой литературой, как будто Шмитт со своим "Оскаром" открыл ящик Пандоры. В моем представлении самая опасная часть коммерческого сектора современной литературы - это та, где пишут о вещах, которые нельзя ругать, а если ругаешь, то в глазах людей превращаешься если не в бесчувственного монстра, то как минимум в безжалостную и, что страшнее, не способную на уважение человекоединицу. На этом сыграл Шмитт не один раз: и в "Детях Ноя", и в "Оскаре и Розовой даме" - то Холокост, то смертельно больной ребенок. Но в ответ ему тоже насковозь коммерческий Бегбедер с 11 сентября и - что уж там, кто только не ворошил это - Холокостом, но совсем другой. Точно так же против Шмитта (аж неловко, что я постоянно его ругаю - вот оно!) Патрик Несс.
  Бегбедер и Несс - это люди, которые пишут хорошие и нужные книги. Они используют темы, которые стопроцентно вскроют все сердечные вены, но делают это по-настоящему хорошо, не перегибая палок, не выжимая ненужных слез и оставляя после себя что-то.
  Несс взял ребенка и умирающую мать - грубо говоря, шанса всерьез обругать его не оставил, но это оказалось и не нужным. Я с опаской отношусь к литературе такого рода, потому что всегда кажется, что где-то мне подвирают. Как завещал Кафка, я часто выбираю книги, которые разрушают лед внутри нас, но через одну в современной литературе можно наткнуться на вымученную продаваемую историю ради того, чтобы написать.
  Но Несс - честнее, конечно, не только он - сделал из набившей оскомину и вызывающей заранее агрессивное недоверие истории чудесную, немного отдающее коэльевскими мотивами (это не оскорбление) книгу.
  Жила Шиван Дауд. У нее все было в порядке, пока она не узнала, что смертельно больна. У нее была идея, которую она - прекрасно это понимая - не успела бы воплотить в бумаге. Так и вышло, в августе 2007 года она умирает, идею передает издательству, которое работает и с Патриком Нессом. Так идее Шиван Дауд дал жизнь Патрик Несс, о чем он и говорил в предисловии - которое, кстати, звучит очень честным. Нессу хочется поверить сразу же: он располагает к себе моментально, и дело то ли в доверительном тоне, то ли в нескрываемых нежности и уважению к Шиван и тому, что она делала - это часто подкупает. Однако, чудо романа не только в том, как сердце женщины, которая не успела, продолжает жить, но и в том, с каким трепетом отнесся к книге не только Несс, но и присоединившийся к команде Джим Кей, художник, создавший половину того, к чему так привязываешься в этой истории - иллюстрации. Об иллюстрациях "Голоса монстра" говорят столько же, сколько и о самом романе. Что интересно, впервые Несс и Кей встретились в '11 году, когда и состоялась публикация "Голоса монстра". Так случилось, что Шиван Дауд жива вопреки всему.

  Конору О'Мэлли одиннадцать лет, и каждую ночь он видит один и тот же кошмар, досмотреть который он так и не может - просыпается за секунду до конца от животного ужаса. Но однажды ночью в семь минут первого он слышит, как его зовут, и, идя на голос, за окном он видит монстра: тисовое дерево. И тисовое дерево предлагает ему игру: он расскажет ему три истории, а в ответ Конор расскажет ему свою - одну, но правдивую. Но за всем этим выясняется то, что имеет ключевое значение: мать Конора смертельно больна, ей осталось всего ничего.

  Патрик Несс создает историю, которую можно читать и детям, и взрослым, и каждому она будет казаться совершенно разной. Для детей тисовое дерево - монстр совершенно всерьез может казаться монстром во плоти, в то время как взрослые, скорее всего, понимают, что монстр выдуман как защита от окружающего мира и самого себя, монстр выбран в качестве оправдания вины, которую ощущает Конор.
  До самого конца "Голос монстра" кажется предсказуемым, иногда слишком вычурным со своей иногда всплывающей философией: о том, что нет исключительно плохих и исключительно хороших, что мы иногда идем на ложь во имя блага, что с разных точек зрения одно и то же может быть радикально разным, что мы должны заставить людей замечать нас, но никто кроме нас не несет ответственности за последствия этого, но самое важное случается в конце, и это вещи, которые действительно должны знать дети. О них не следует забывать и взрослым.
  Все мы имеем право устать. Даже от того, что любим больше всего на свете. Иногда с людьми, которых мы любим, случаются страшные вещи - это, конечно, не всегда мамы, это, конечно, не всегда смерть. Иногда что-то рушится у нас на глазах: дружба, семья, карьера. Иногда рушатся люди. Каждый из нас любит что-то очень сильно, больше себя, может, и не больше, но у каждого есть что-то, без чего или кого жизнь не будет прежней, и этот кусочек уйдет навсегда, и, может, придет что-то лучше, но такое - больше не придет. Мы пытаемся удержать это всеми силами, потому что мы по-настоящему хотим, чтобы эта работа, или этот друг, или этот человек, или эта - мама - были с нами дальше так долго, как это возможно. Но все рушится, а люди уходят, и мы никак не можем исправить это. И тогда мы устаем, потому что от наших молитв, веры или поступков из последних сил ничего не меняется. А когда мы устаем, мы просто хотим, чтобы это все наконец кончилось - все равно, как. Усталость очень сильно отличается от смирения, хотя внешне эти вещи похожи как две капли воды: в обоих случая прекращаются попытки все исправить, но, если мы устали, мы виним себя за желание все прекратить. Во своем кошмаре Конор отпускает руку матери, которая висит над пропастью, и он винит себя, он ненавидит себя за это, потому что он не смог удержать, хотя он держит ее до последнего возможного усилия. Но еще страшнее, что ему хотелось, чтобы весь этот бесконечный кошмар закончился. Конор ненавидит себя за облегчение.
  Несс напоминает нам: не имеет значения то, о чем мы думаем. Важно то, что мы делаем.
  Мы можем хотеть, чтобы все кончилось, но держим то, что любим, до последнего, пока все не разрушается так, что ничего не исправить.
  За это некого винить. Мы не виноваты в том, что есть вещи, которые не зависят от нас, в том, что мы устали. Ведь мы держим, сколько можем. Мы никого не предаем.
  Наконец, мне помогли вспомнить это.

  51

  3,4K