Рецензия на книгу
Американская трагедия
Теодор Драйзер
peccatrice8 апреля 2018 г.Trying to be winners.
Открыв первую страницу в начале марта, я очнулась в самом его конце, это уже моя личная трагедия, но поговорим об американской.
Об "Американской трагедии" уже сказано больше, чем в самом романе. Драйзера рассмотрели под микроскопом со всех его сторон, изнутри наружу, снаружи внутрь. Каждое его слово расчленено на слоги, объяснимо и известно. Есть тысяча вариантов анализа "Американской трагедии" на любом языке мира, иногда они, как оказалось, намного интереснее, чем сам роман.
Всякий раз, когда я читаю Драйзера, я злюсь на людей, на тяжеловесные буквы, которые буквально свинцовым обручем сжимают голову, я ругаюсь, что в очередной раз попала в одну и ту же ловушку, и всякий раз я возвращаюсь к этим книгам, и, закрыв, наконец, "Трагедию", я обнаружила, что у Драйзера остался последний роман, до которого я еще не добралась, и мне стало очень неуютно, потому что наша с ним дорога началась, когда мне исполнилось шестнадцать, я росла с этими книгами, едва ли есть какая-то из них, которая не ознаменовала бы новый этап взросления, а вместе с этим - крах веры в очередную добродетель.
"Американская трагедия" не вызвала у меня никаких новых эмоций, кроме как уже знакомого постдрайзеровского ощущения потери веры в высшую справедливость, человеческое самоуважение, какое-то метафизическое добро в вакууме и надежду, что хотя бы в конце дороги удастся сказать правду самому себе.
Драйзеровская классика относительно молода, может, поэтому она отдается внутри очень знакомым - от этого часто неприятным. "Трагедия" еще не отпраздновала своего столетия в отличие от истории, о которой рассказывает: 1883 год, штат Монтана, на свет появляется убийца, который станет знаменит вовсе не своим преступлением. Честер Джиллет родился в богатой семьей, однако фанатичная религиозность диктует отказаться от денег, они вступают в Армию спасения. Однако Честера такой расклад вовсе не устраивает, и, несмотря на поддержку состоятельного дяди, оплачивающего ему учебу в неплохом колледже, бросает учебу, и снова же при помощи дяди получает совсем не громкую, однако все же должность на фабрике. На фабрике Честер знакомится с двадцатилетней Грейс Браун, та, конечно, влюбляется без памяти и ума, и через некоторое время обнаруживает, что беременна. И Честер решает эту проблему, приглашая Грейс покататься по озеру, прихватив с собой ракетку и соломенную шляпу.
Мелочи эти вне "Американской трагедии" вызывают недоумение, потому что, казалось бы, причем здесь ракетка и шляпа, однако, выявив параллели, история оборачивается чертовски интересно, и Драйзер раскрывается совсем не как писатель, а как журналист - дотошный и талантливый.
Драйзер - это голос Америки двадцатого века, он, будто самый беспощадный разрушитель легенд, сжигает, превращая в грязный пепел, американскую мечту, стирает раскрашенный яркими цветными карандашами американский капитализм, вскрывая этот нарыв. Драйзер - голос человека из народа, голос низших социальных слоев и нищих, швей и фабричных рабочих. В то же время он - бесчеловечный голос руководителей и богачей из летних домиков на озерах, он - глава компаний и снисходительный смешок красивых девушек в роскошных платьях. Что такое Драйзер как эпоха, как символ, если не человек, который показывает всю простоту фокусов, кажущихся настоящей магией, и кто это мог быть, если не он, который сам прошел через прачечные и посудомойные комнаты. "Американская трагедия" - это ответ сказкам о Золушке, где прекрасные принцы или принцессы женятся на нищих, открывая им прямую дорогу к деньгам, власти и удовольствию, и Драйзер одним из первых понял, что сказка о Золушке опасна тем, что в нее верят не только детские умы, положив начало созвездию американских писателей двадцатого века, продолживших изобличать гнилую систему.Сложно жить в книге, где история закручена целиком и полностью на человеке, который неприятен и неинтересен в силу своей гнилой натуры, однако Клайд Гриффитс, ослепленный красотой и богатством Сондры Финчли, обещавшей ему руку, сердце и крупную должность на фабрике своего отца - дитя своего времени, кожей впитавший правила бесчеловечного американского капитализма того времени, где успешность и власть легко были способны побороть человечность и те глубинные естественные законы морали.
"Трагедия" состоит из нескольких частей - книг, каждая из них кончается чьей-то смертью. Первая раскрывает жизнь Клайда до его появления на фабрике дяди. Кажется, что первая книга будто заведомое небольшое оправдание Гриффитса за то, что он совершит позже. Жизнь его с сумасшедшим отцом, фанатичной матерью и вечно голодными братом и сестрой совсем не напоминает красивые картины, которые рисовала Америка в те годы. Клайд не готов посвящать жизнь Богу и питаться духовной пищей, он хочет почувствовать жизнь, хочет веселиться и тратить деньги, хочет женщин и права на собственную жизнь, такую, какой он себе ее представляет. Младший Гриффитс шагает с работы на работу, меняя места со скоростью света, в поисках большего заработка, в итоге находит - посыльным в отеле, ему платят деньги, который он раньше не держал в таком количестве в руках, и те семь долларов в неделю кажутся ему несметным богатством, он знакомится с мальчишками, они показывают ему вино и женщин, однако в семье случается личная трагедия, которая противоречит всем божьим законам и законам семьи, но, несмотря на религиозный фанатизм, мать остается матерью и готова бороться до конца за своего ребенка, но денег на эту борьбу, конечно, не хватает, и тут Клайд впервые сталкивается с нравственным выбором между помощью сестре и покупкой жакета для своей зазнобы, и, увы, выбирает не сестру. Гриффитс забывается, он теряет над собой контроль, окрыленный возможностями, и в итоге попадает в историю, итогом которой оказывается смерть маленького ребенка. Первая книга на этом кончается, а Гриффитс вызывает какую-то снисходительную жалость в силу понимания того, почему и по какой причине с ним случилась беда. Он не неприятен, как не может быть неприятным человек, попавший в беду из-за слабости духа и нравственной нищеты, поскольку каждый из нас поддается своим демонам.
Вторая книга посвящена становлению Клайда в обществе и знакомству с Робертой. Это, пожалуй, самая важная книга не сколько из-за того, что держит в себе всю суть сюжета, сколько потому что концентрирует самое важное - бесчеловечность строя, моральную низость и вызывает одновременно непонимание и понимание, почему на электрическом стуле оказался один только Клайд Гриффитс. Во второй книге становится ясным, что Клайд Гриффитс не станет героем, он скучен и абсолютно неинтересен, поскольку совершенно обычен и следует законам времени, поддаваясь всем провокациям. Клайд вынужден бежать в Чикаго из-за истории с убийством ребенка, где встречает своего состоятельного дядю, который по то ли снисходительности, то ли по справедливости не может оставить племянника на улице, и назначает его руководителем небольшого цеха на фабрике воротничков. Клайд впервые видит мир, в который так хотел попасть. Он приглашен в дом дяди, и ему открываются ослепительные женщины, которые без конца тараторят о танцах и летних домиках, теннисе и машинах, кузен Гилберт спешит на фабрику, которую планирует в скором времени возглавить, а вокруг все в роскоши и белом. Клайд поражен и отчаянно хочет в самое сердце этого мира, однако страсть Клайда к женщинам, видимо, так и не удовлетворенная достаточно в юности в публичных домах, станет причиной его гибели. Клайд, несмотря на строгий запрет на романы с фабричными служащими, знакомится с Робертой Олден, молодой работнице. Роберта молода, красива и, что, наверное, было самым важным и определяющим - смотрит на Клайда так, как он сам смотрел на леди из дома своего дяди. С Робертой Олден Клайд чувствует себя влиятельным, богатым и светским, и сам он начинает в это верить. Берта влюблена в него отчаянно, она согласна на все, Клайд для нее - точно такой же символ успеха, поэтому Роберта Олден - жертва своего времени точно так же, как и Гриффитс. Вся история с Робертой заканчивается тем, что она беременна. Клайд тем временем увлечен Сондрой Финчли, обещавшей ему замужество и хорошую должность, Клайд в нее, как показалось мне, абсолютно не влюблен, по-настоящему влюблен он в тот мир, который он получит вместе с ней. Клайд хочет жениться на успешности, а Сондру он получит в качестве дополнительного подарка, и то, как, казалось бы, человечно он не хотел впутывать Сондру в историю с убийством Роберты, оказывается просто очередным пресмыканием перед миром успешных властных людей. Как и реальная история, книга заканчивается убийством Роберты.
Драйзер не делает из Гриффитса беспощадного убийцу без морали и сознания, он соединяет нити, которые ведут от родителей Клайда, отказавшихся от возможно нормальной жизни, от дяди, от Сондры Финчли, от Америки, которая диктует свои правила, в которой только властные и богатые люди имеют право на достойную жизнь, и все они приводят к той лодке, из которой падает в воду Роберта. Драйзер оставляет огромный вопрос и право нам судить Клайда, который, казалось бы, физически не совершил преступления на самом деле, того злого беспощадного убийства, однако совершил его в собственном сердце, поэтому третья книга - расследование и суд, который ведет Клайда на электрический стул, кажутся справедливыми, однако ощущение, что не все, кто должен был, на него сели, остается.
Драйзер собрал в "Трагедии" и семью Дженни Герхардт, и Каупервуда, но в центр поставил человека, который большую часть романа вызывал недоумение по поводу того, как к нему относиться: ненавидеть, жалеть, презирать, однако последняя точка, где, перед лицом смерти, у Гриффитса есть возможность признаться самому себе в своем преступлении, он делает это исключительно из надежды, что при встрече с Богом, его пощадят. Клайд вызывает настоящее презрение только в самом конце.
"Американская трагедия" кажется тяжеловесной и изобилующей ненужными подробностями, однако, как говорят о хорошем вине, чем дальше, тем лучше и яснее все становилось. Тонкости, касаемые того, что и встреча с Робертой, и их последнее свидание, случились на озере, кажутся красивой выверенной вязью, грубоватой, но уверенной, четкой. Фабричный быт, противопоставление жизни американских империалистов и выброшенных на обочину людей - все исключительно подробно до занудства, и это отражает Драйзера как журналиста, не как писателя, однако все это было абсолютно необходимо для того, чтобы прийти к главному, к тому, где действительно случается американская трагедия - к третьей книге, где раскрывается вся коррупционная беспощадная судебная система, где дело об убийстве становится игрушкой в руках политиков, где виновник сидит на электрическом стуле, а те, кто привел его к убийству, сами его туда посадили.
Что ж, нужно было очень долго, чтобы наконец узнать, с каким треском рушится американская мечта, превращая как минимум две жизни в страшную американскую трагедию.222,9K