Логотип LiveLibbetaК основной версии

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Рецензия на книгу

Собрание сочинений в 20 томах. Том 10. Мартин Иден

Джек Лондон

  • Аватар пользователя
    Nightmare163
    5 апреля 2018

    Тот шагает быстрей, кто шагает один

    Это знакомство состоялось весной 1998-го. Ранняя оттепель безрадостного, «дефолтного» года открыла пронизывающего своим жестким реализмом Джека Лондона. Рассказ «Любовь к жизни», помнится, оставил неизгладимое впечатление. Сколько же нес он в себе боли, страданий, мучений и сухой неизвестности! И еще больше – механистической воли, отчаянной надежды и какой-то шальной уверенности, что заплутавшему в студеных просторах тундры хватит сил ее преодолеть. Концовка вызвала смешанные чувства, наступило опустошение, но радость все ж превалировала. С помощью простых и очевидных как хруст снега под сапогами слов Лондон живописал самое истерзанное состояние, какое только способен вынести разум, не лишив обладателя инстинкта выживания…

    Минуло 20 лет. Ваш покорный слуга давно не школьник и вернулся к творчеству американского писателя, когда тот был примерно ровесником, открыв для себя Мартина Идена – мятущегося героя, в котором не без грусти узнает себя. Точнее наивного идеалиста, выходца из трущоб, каким наверняка бы стал, занеси нелегкая в Окленд начала XX века. Безродный моряк с душой шире Калифорнийского залива отхватил счастливый билет судьбы, удостоился званого ужина в богатом доме и… навсегда утратил покой. Можно, впрочем, предположить, что Мартину, привыкшему к соленому воздуху на качающейся палубе, он и не был знаком. Жизнь шла от рейса до рейса, понятия о досуге были самыми примитивными, а притязания ограничивались пьянками в портах да кутежами с нежадными девицами. Легко вообразить глубину потрясения юноши, узревшего совершенно другую жизнь: тихую, мирную, благополучную и ослепительно культурную. Это в ней обитало бледное создание с сияющими в лучах оклендского солнца волосами по имени Руфь. Многие, как и сам Мартин, постарались бы стать достойными высокообразованного общества, еще не подозревая, что все в нем расписано заранее, никаких сюрпризов не бывает, и даже любовь – всего лишь увлечение. Обманчив этот рай на земле и ключей от своих дверей у порога не бросает…

    Страдания юного Идена, проделавшего невообразимую работу над собой, загубившего лучшие годы в каторжном писательском труде, понятны на интуитивном уровне. Конечно, все мы чего-то не умеем, не знаем или не можем, но огромное желание, помноженное на кое-какие способности, творит чудеса. Разве может быть иначе?! Но отчего же титанические усилия разбиваются о безмолвную стену отрицания? И почему по невидимому взмаху судьбы мир падает ниц в момент триумфа победившего отчаяния? Мартин имел тысячу возможностей сложить беспокойную голову, признав бессмысленность своих усилий. Он едва не стал рабочей скотиной в прачечной, ощущая приближающуюся деградацию. Голодал целыми днями, закладывал убогое имущество, когда не хватало денег даже на марки. Он загибался в безвестности и ненужности, но всякий раз воля к жизни оказывалась сильнее. Что же произошло потом? Да ничего… Просто все должно случаться в свой черед. Успех может быть выстраданным, но не запоздалым! Пусть почести распускаются подобно цветам, но радости в них немного, когда горькое прозрение о лживости, продажности и пустоте окружающего мира успело пронзить сознание раскаленной спицей. Даже в дни нежданно-негаданного свалившегося успеха Мартин Иден остается ранимым ребенком, который испытал первую настоящую любовь и с огорчением осознал, что взаимность, согласно правилам господствующего мира буржуазных ценностей, невозможна.

    Не стоит преувеличивать значимость романтической линии. Неслучайно сам писатель насмешливыми характеристиками дает понять эмоциональную ограниченность Руфи и, что гораздо хуже, зависимость от циничных традиций. Она как муза поэта, и в полноценную личность, способную удовлетворить прошедшего огромный эволюционный путь Мартина, не вырастает. Этим романом Лондон словно оппонировал собственной «Любви к жизни», доказав всю ширину различия этого понятия в условиях дикой природы и лицемерного общества. Дорогого ли стоит воля, когда человек переживает многие годы лишений, не без оснований полагая, что заслужил свою славу? Капризная фортуна в ответ бьет по щекам и только что издевательски не нашептывает: «Оставь свои бесполезные потуги, ты никому не нужен, ты – неудачник». И когда все, словно по мановению волшебной палочки меняется, и когда первая радость проходит, самое время прокричать на всю мостовую: «Черт! Где же вы все раньше-то были?! Ведь я не изменился, я тот же!» Что-то обрывается внутри, когда признание приходит слишком поздно, и не надо говорить про молодость, мол, какие твои годы! Духовное взросление проходит в несколько раз быстрее физического, и конкретная эпоха здесь ни при чем. Ощущение неволи, тяжелых оков на твоей шее, руках и ногах – вневременное и по-прежнему очень актуальное. Похоже с удачей люди все-таки рождаются, а если и снисходит на них ее благословенный луч, то распорядиться им с толком неспособны.

    «Мартин Иден» – трагический роман, и залог успеха его воздействия находится в прямой зависимости от силы сострадания. Когда оно зашкаливает, то концовку вынести особенно сложно. Лондон очевидно предчувствовал собственный исход, что будет он безрадостным, и придется буквально душить в себе волю к жизни. Никто помочь не в состоянии, когда человек с сильнейшим надрывом воспринимает свою неспособность поменять закономерности опротивевшей реальности. Острое внутреннее зрение, позволяющее видеть людей насквозь, ощущать кожей их фальшь, корысть и зависть – проклятие похлеще цинги, частой спутницы моряков. Самое, вероятно, печальное в Мартине – он все-таки гость из нашего мира, как и Джек Лондон. Из того самого мира, в котором тяжело существовать честным идеалистам. Неизбежно настает день, и ты ощущаешь себя слишком уставшим, более не способным разгадывать ребусы капризной судьбы. Хочется просто тихонько уйти, не мучить никого и себя – в первую очередь. Джек Лондон сдался на сорок первом году, устав быть рабом того, чего понять оказался не в состоянии. О политических убеждениях, можно не сомневаться, он при этом не вспоминал. Можно ли отдалить роковой день? Хотелось бы верить, но не особо получается…

    like9 понравилось
    654