Рецензия на книгу
Дом, в котором могут жить лошади
Евгений Эдин
LanserConcretes2 апреля 2018 г.Приглушенный свет настоящей прозы
Мне радостно, что автор – сибиряк, мой земляк. Вообще вся большая советская литература последних десятилетий существования Союза – по большому счету – сибирская. Повод для раздумий.
Все современные писатели так или иначе стараются писать «громкую» прозу, Евгений Эдин следует от обратного, я бы назвал его прозу собранной, тихой и приглушенно-сильной. Что-то вроде света от фонаря, который пытается пробить морозный узор на оконном стекле. И не так важно, затопляет свет комнату или едва выделяет из тьмы краешек кровати или ребро батареи. Главное, что этот свет есть. Это безусловно редкий дар – писать просто на первый взгляд, а подспудно ворочать душевные камни со дна душ обыкновенных людей.
Монотонность речи всегда оборачивается симфонической сложностью, если уметь слушать. Эта проза сродни минималистическим композициям Пярта, Наймана или Гласса. Никто же их не обвиняет в том, что они по-бетховенски не используют духовые, так и Эдина не следует обвинять в том, что его персонажам недостает страстей. На самом деле – еще как достает, особенно в повести «Танцы». Или в рассказе «Репетиция парада», где на волю вырывается огонек животного буйства, но в общем плане он служит той же «тихой» цели – описать человеческое уродство посредством человеческого прозябания.
Персонажи выведены верно, не то чтобы они взяты из жизни, сколько препарированы в ней, выложены на нее, с грустью рассмотрены под белым светом на обитом жестью столе. От такого обращения с ними становится неуютно, что контрастирует с повествовательной речью писателя – донельзя уютной. И в этом видится сильная сторона Эдина – игра не на внешних противоречиях, а на внутренних, естественное противопоставление нормальности жизни нормальности языка. Эдин делает это незайтейливо, но умело (все-таки он состоявшийся писатель – и публикации в «толстяках» - лишнее этому доказательство). И тебе становится жутко от этой неотвратимости и простоты. Как будто недостает дыхания, как будто смерть стучит в дверь, а ты говоришь ей: «Господи, неужели сейчас, но я…».
Слова Эдина – что-то сжатое и скупое – камни, которые, как ни дроби, все равно не заплачут. Неуютная уютность. Неспокойное спокойствие. Несмертная смерть.
Это медитативная проза, проза, зовущая не к прочтению, но к переживанию. Словом, это настоящая проза.1663