Рецензия на книгу
Вдали весной
Мэри Вестмакотт
missis-capitanova27 марта 2018 г."... Меня обманывать не надо - я сам обманываться рад..."
Талантливый человек талантлив во всем. Это выражение в полной мере соответствует творчеству Агаты Кристи – за какие бы жанры она не бралась, из-под ее пера выходят чудесные вещи. Все мы знаем и любим ее за шикарные детективы, за мастерски созданные образы мисс Марпл и Эркюля Пуаро, но мало кто знает ее с другой стороны – как непревзойденного хирурга человеческой души. Каким тонким психологом была леди Агата! Как хорошо нужно было знать человеческую натуру чтобы создать образ Джоан Скьюдмор.
Джоан Скьюдмор – чопорная, надменная, жеманная, самовлюбленная дамочка. Она всегда знает все лучше всех – чем заниматься ее мужу, как устроить жизнь ее детям, с кем дружить, кого приглашать в гости, как поступить в сложных житейских ситуациях соседям. Все вокруг глупцы, одна она мегамозг в юбке. И главное, что Джоан не забывает постоянно напоминать всем вокруг, что без нее у них бы ничего не вышло… Просто курица – наседка и в каждой бочке затычка… В своей деятельности она не знает меры...
Сама Джоан никогда нигде не работала – по ее мнению она не стремилась сделать карьеру и добиться служебного роста, так как ее вполне устраивало положение жены и матери. Она считает, что вышла замуж за человека, которого любила, и он достиг успеха на своей службе, а в этом есть львиная доля ее заслуги. У нее довольно смешные представления о том, насколько она занятой человек, которые она высказывает своей бывшей подруге:
«… - Обычно у меня не бывает свободной минутки, чтобы просто так посидеть и, ничего не делая, подумать о чем-нибудь. Я давно уже мечтаю уехать куда-то в деревню и целую неделю пожить, ничем не занимаясь, лишь размышляя о жизни.
– Можно подумать, у тебя и так, безо всякой деревни, не бывает такой возможности! – фыркнула Бланш.
– Что ты, дорогая! – с убеждением воскликнула Джоанна. – Я действительно очень занятая женщина. Представь себе, я работаю секретарем в Национальной ассоциации садоводов, я состою членом комитета, курирующего нашу районную больницу. А еще институт! Кроме того, я активно участвую в политической жизни. Ко всему прочему, на мне лежит все домашнее хозяйство. И потом, мы с Родни часто бываем в гостях или сами принимаем у себя дома друзей и знакомых... Знаешь, Бланш, у меня в самом деле нет ни капли свободного времени, разве что минут пятнадцать перед обедом. Даже почитать книгу, и то некогда.
– По тебе не скажешь, что ты перерабатываешь, – проговорила Бланш, пристально вглядываясь в лицо бывшей подруги…»Ее муж – Родни – под ее натиском становится адвокатом. Вопреки своему желанию, так как душа его лежит к фермерской деятельности. Вместе с правом зваться его женой она заполучила его право решать что либо самостоятельно, она отняла у него что-то такое, чего он уже никогда не восстановит. Она отняла у него долю его мужества.
Младший сын Тони уехал в Родезию, где занялся выращиванием апельсинов, старшая дочь Эверил, заставив родителей немного поволноваться, в конце концов успокоилась и стала женой обаятельного процветающего биржевого брокера. Муж средней дочери Барбары занимал хорошую должность в департаменте общественных работ в Ираке.
И вот волей судьбы она по пути из Багдада в Лондон встречает свою бывшую одноклассницу Бланш Хаггард. Разговор с Бланш и ее шокирующие откровения по поводу своей жизни заставляют Джоанну по новому посмотреть на прожитые годы, заново их оценить.
Она считает свою жизнь, своего мужа и своих детей идеальными, но невольно брошенные Бланш фразочки порождают червячка, который начинает точить душу главной героини. Почему подруга сказала, что о её дочери ходят слухи, что она выскочила замуж за первого встречного лишь бы сбежать от родителей; почему бывшая одноклассница назвала глаза её драгоценного супруга блудливыми? Может потому что она завидует благоустроенной жизни Джоан? Или все так она в чем-то права? На чем-то же она основывает свои умозаключения... И колесики в голове Джоан начинают хаотично перебирать своё прошлое.. Этому благоприятствует погода, из-за которой она не может дальше продолжать свой путь, и остаётся отрезанной от мира наедине со своими думами...
Как уже было сказано, главная героиня считает, что вся ее жизнь – это идеальная модель того, как должно быть. Откуда такие выводы? Читая ее воспоминания, понимаешь, что идеал там даже рядом не валялся. Ни о любви, ни об уважении, ни о мало – мальски нормальных семейных отношениях там речь не идет вообще!
Она как слепой котенок не замечает, что любви между ней и мужем давно уже нет! Да что там любви! Нет элементарного понимания! Даже дети замечают и указывают матери на то, что она абсолютно не знает их отца и обвиняют ее в том, что она зарубила его мечту, заставила заниматься нелюбимым делом, что в итоге и уложило его на больничную койку.
С детьми отношения не складываются. Они прямым текстом заявляют матери, что думают, что она вообще ничего не знает и знать не хочет, кроме себя. Какая идеальная семья может быть, если младшая дочь частенько в истерике кричит: « Вы все мне противны! Я вас ненавижу! Я хочу умереть! Вы еще пожалеете, когда меня не будет!..»
Младший сын тянется к садоводству и не хочет идти учиться адвокатскому ремеслу, на что мать отвечает ему: «…Подумай, какую чепуху ты говоришь, Тони! Выбрось из головы эту дурацкую мысль и больше никогда не вспоминай ее. Само собой разумеется, что тебе придется идти служить в адвокатскую фирму! Ведь ты у нас единственный сын…»
Например, вот такой диалог произошел у Джоан со своей дочерью Эверил:
«…– Мама, а что ты, собственно говоря, для нас сделала? Может быть, ты нас купала собственными руками?
– Нет, я не купала вас, но…
– Может быть, ты готовила нам обед или причесывала нас? Нет, все это делала Нэнни. Она укладывала нас в кроватки, а утром будила. Ты не чинила нам одежду, потому что это делала Нэнни. Она водила нас на прогулку…
– Да, моя дорогая, – дрожа от волнения и обиды, согласилась Джоанна. – Просто я наняла Нэнни, чтобы она присматривала за вами. Я хочу сказать, что я за это платила ей жалованье.
– Нет, это папа платил ей жалованье. Разве не папа платил, да и сейчас платит за все, что у нас есть?
– Разумеется, это так, дорогая моя Эверил, но главное не в этом.
– Но ведь ты мама, не ходишь каждое утро на работу, а ходит папа. Почему ты не ходишь на работу?
– Потому что я веду домашнее хозяйство.
– Неправда. Это делают Кэти и повар, а еще…
– Замолчи сейчас же, негодница!»Читая о жизненной позиции ее мужа, о его рассуждения и взглядах, невольно задаешся вопросом, что вообще он делает рядом с этой женщиной? Он производит впечатление мудрого и рассудительного мужчины. Как он 25 лет может терпеть рядом эту самовлюбленную, эгоистичную самодуру?! Позднее, когда он говорит со своей дочерью о браке как о своего рода договоре, становится понятно, что юридическая жилка в нем так сильна, что он переносит правовые моменты на свои отношения с женой и считает, что не в праве разорвать этот договор просто потому, что он ее разлюбил.
На любую глупость своей жены он находит разумный ответ, поясняет ей все как ребенку. Когда она говорит чтобы он заставил сына пойти по его стопам, остаться жить в Англии возле них потому что «так делают все приличные родители», Родни пытается объяснить ей, что это его собственная судьба, а вовсе не их - их жизнь они уже прожили. Хорошо или плохо, но прожили.
«…– Послушай, Джоанна. Разве ты сама не видишь, какой ерундой мы напичкали наших детей? Например, презумпция нашего всеведущего авторитета. Или безальтернативная обязательность считать единственно верным и правильным все, что бы мы с тобой ни делали. Мы внушали им, что мы все знаем, мы знаем как лучше, мы – их единственная опора и спасение. И все это в отношении маленьких, беспомощных существ, которые до поры до времени находились в полной нашей власти. Ты представляешь себе ужас их положения?
– Ты говоришь о детях как о совершенно бесправных рабах!
– А разве наши дети не рабы? Они едят то, что мы им даем. Они носят то, что мы на них надеваем. Они даже говорили те слова, которые мы с тобой требовали от них. Вот цена, которую они заплатили за нашу защиту покровительство. И теперь у них нет ничего своего. Но они растут, и с каждым днем становятся все ближе к свободе…»Когда жена уезжает навестить дочь, последнее, что она видит из окна поезда, это спина ее мужа. У нее создалось впечатление, что с его плеч вдруг упал груз прошедших лет, и Родни снова сделался стройным, свободным молодым человеком. Как будто с его плеч упал груз прошедших лет… От нее уходил человек, который как будто освободился от тягостной ноши… И эта тягостная ноша – она! Но такого просто не может быть по ее мнению! Она то считает, что муж без нее как без рук, что за время ее вынужденного отсутствия и дом, и его работа останутся без чуткого руководства… Нет, ее Родни никак не может желать ее отъезда!
Три дня прогулок по своим воспоминания и размышлений о прошедших событиях под новым углом медленно приводят Джоан Скьюдмор к понимаю того, что вся ее прошлая жизнь – мираж. Все прожитые годы она хитрила с собой, лгала себе и изворачивалась, ведь намного легче верить в хорошее, принимать желаемое за действительное и не расстраивать себя тем, что было на самом деле. Ведь она всю свою жизнь провела словно в ящике. Да, в ящике с игрушечными детьми, с игрушечными слугами, с игрушечным мужем. Она как шахматный игрок расставляет по доске фигурки из членов своей семьи и ходит ими по своему усмотрению, абсолютно с ними не считаясь.
Знаете, не всегда бывает так, что внутренне убранство дома и задний двор так же хороши как фасад жилища и лужайка перед. Многие считают, что тому, что выставлено на показ, стоит уделить намного больше времени и приложить для его обустройства больше сил, забывая при этом, что обёртка - ещё не главное. Главнее то, что внутри. Но желание пустить в глаза пыль и как павлин распустить хвост намного сильнее этих рациональных доводов. Все это как нельзя лучше описывает жизненную позицию Джоан.
И вот, проведя три уединенных дня в захолустной гостинице, Джоан узнала и поняла себя, и это понимание даровало ей душевное спокойствие. Все ее глупые претензии и надежды слетели как пустая шелуха. Правду нужно уметь принимать порционно, вовремя. В противном случае она накроет как снежная лавина и не всегда найдутся силы выбраться из-под этого потока…
Но в то, что главная героиня изменилась, я не поверила. И нашла подтверждение этому уже когда она ступила на вокзал в Лондоне. Вокруг была Англия, ее родная страна, Вот перрон, на перроне чудесные английские носильщики… Впрочем, не такие уж чудесные, но все равно английские. Прекрасный английский денек! Впрочем, не такой уж прекрасный, скорее даже дождливый, но все равно английский. Типичная английская погода!Встретившись в дочерью, она не выполнила задуманного – не сказала той, что раскаивается в неправильном подходе к воспитанию детей, что поняла и осознала свои ошибки… Она повела себя как всегда и надеяться, что что-то измениться в ее жизни уже не приходилось. Это там, в далекой пустыне, она была полна сил и решимости круто изменить свою судьбу, а оказавшись на родной земле, в привычной ей зоне комфорта, решила, что все то, что пришло ей на ум – не более чем солнечный удар… И она решает, что остается в счастливом неведении и будет жить в спокойном мире, чистом и незамутненном, свободном от недомолвок и иносказаний, – в мире, который она сама создала для себя.Когда она окончила школу Святой Анны, директриса сказала ей в напутствие такие слова: «Не ленись думать, Джоанна! Не принимай вещи такими, как они выглядят на первый взгляд, потому что это самый легкий путь, который может доставить тебе сильную боль. Жить – это значит считаться с обстоятельствами, а не истолковывать их благоприятным для себя образом. И никогда не будь самодовольной!»
Но Джоанна Скьюдмор всю жизнь пренебрегала этим заветом. И знаете, вот читаешь "Вдали весной" и местами главная героиня бесит до невозможности, но в основном она вызывает снисходительную жалость и недоумение - как можно быть такой зашоренной дурочкой... Говорят, что нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам. Но это явно не о нашей героине! Глупая, глупая Джоанна! Она снова осталась один на один со своими иллюзиями, фантазиями и воздушными замками.
– Да, да, дорогая, – сказал Родни, словно маленькую, гладя ее по голове. – Ты не одинока. У тебя есть я.
Но Родни знал, что он говорит неправду. Он думал совсем другое.
«Ты одинока, и такою останешься навсегда, – думал он. – Но, Боже, пусть она об этом никогда не узнает!»32608
