Рецензия на книгу

• 

  Monti-Ho21 марта 2018 г.

  «Рембрандт вдыхает молодой, терпкий аромат лета. «Жизнь хороша! — думает он. — Природа никогда не разочаровывает. Только люди обманывают. Бог и природа не лгут. Вот в чем счастье!..»

  Книга о великом Рембрандте написана прекрасно. Читать ее – это не просто открывать личность гениального мастера, но это погружаться в его жизнь, в другую эпоху. Автору удалось передать и образ, и ритм того времени. Язык книги доставляет просто эстетическое удовольствие – он богат, красочен, глубок смыслами и образами. Автор выводит перед читателем весь мир Рембрандта в лице его второй жены Хендрикье, сына Титуса и дочери Корнелии, его учеников - Хиллиса де Кемпенаара, Филипса де Конинка, Яна Сваммердама, Аарта де Гельдера, немногих друзей (Сегерса, Коппеноля, Сикса, который, в силу светских предубеждений потом избегает бывать в доме художника,) и многочисленных завистников и дельцов, жаждущих унизить и осудить великого мастера. Образы героев книги получились живыми, интересными, со своими характерами и судьбами. Почти в каждом писатель очень емко отразил движения души и мысли человека.
  Пора зрелости принесла художнику тяжелые испытания – это и смерть близких, утрата вкуса к жизни, застой в творчестве, которого он так страшится, страхи старости, банкротство и разочарование в людях. Но пребывание на олимпе искусства почти всегда обрекает человека на одиночество, непонимание обществом и душевные муки поиска смысла и путей движения вперед. Но Рембрандт потому и велик, что не сдавался.
  

  
  «…Может ли он поверить в закат своего гения? Может ли он признать себя побежденным — теперь, когда все от него отвернулись и в пятьдесят пять лет он остался один-одинешенек, без друзей, без покровителей, никем не понятый. Неужели ему усомниться в себе оттого, что издеваются не только над его образом жизни, но и над его творениями, над его богатой фантазией, не имеющей ничего общего с мелкотравчатым воображением других художников? Нет, подниматься вверх! Расти! Все выше и только выше!
  Пусть лучше одиночество, но в озарении света, которого не дано узреть никому из его соперников; … Лучше жить одиноко, но в таком необычном, чудесном и фантастическом мире, куда никому из его соперников не найти дороги. Только он, чудодей, владеет тайнами этого мира и живет в нем, не испытывая ни удивления, ни трепета»

  В книге очень много места отдано образу Титуса, сына Рембрандта от его первой и любимой жены Саскии. И именно через личность Титуса автор рисует мир художника. Он будто видит его глазами мальчика. Постепенно с возмужанием юноши в романе ему отводится все больше и больше места. И начинает казаться, что это уже роман о Титусе более, чем о Рембрандте. Но в этом отражении есть скрытый смысл, потому что именно с возмужанием, когда Титус ищет свое предназначение, свое понимание мира и Бога, мужчин и женщин, он неизменно приходит к пониманию своего отца. Поначалу ребенок не понимает всего в мире взрослых. И отец для него пока не мастер, гений холста и красок, а всего лишь большой и сильный человек, который открывает ему мир, гуляет с ним по улочкам города, мастерит игрушки, играет … Потом Титус уже школьник, он тоже крутится среди учеников отца и пытается овладеть карандашом и красками, учится рисованию, вникая в это таинство жизни Рембрандта. Потом он уже молодой юноша, с болью узнает о долговых расписках и готов грудью защитить своего отца от унижения подлого ван Людига, и просить помощи у высокородной Тиции Коопаль.
  А недоброжелателей у художника много. Рембрандт не вписывается в правила жизни «добропорядочных» обывателей. И вот уже вокруг его имени крутятся слухи и пересуды, злое осуждение. Даже после банкротства злоба старых художников Амстердама доходила до безобразных драк с его молодыми учениками и почитателями.
  

  
  «Старших не удовлетворял один лишь факт низвержения великого мастера, они стремились раз навсегда лишить его возможности поднять голову. … При встречах старших с младшими дело не ограничивалось одними провокационными и оскорбительными выкриками. Иногда доходило и до потасовок. … То здесь, то там собирались группки враждующих художников; став друг против друга, они сначала вступали в словесную перепалку и обменивались бранью и угрозами, а затем бросались друг на друга и ожесточенно дрались до тех пор, пока одна сторона не расправится с другой»
  «Рейсдаль чрезвычайно рад, что мастер не пишет портретов, и тайно подстрекает против Рембрандта мелких художников, которые бывают у него в доме. Повсюду зависть, злоба. Эти людишки, которые клевещут на Рембрандта, от него зависят. Мрачная сила его новых произведений так велика, что никто не свободен от их воздействия: все подражают ему, иногда сами того не сознавая»

  Но у Рембрандта есть многочисленные ученики, которые не просто почитают мастера, жаждут научиться у него мастерству, но и каждый из них личность, талант, и преданность. В тесном общении с ними Рембрандт открывает свое понимание творчества:

  
  «Иной раз мастер, окруженный стоящими молча учениками, молча работает много часов подряд. Только холст шуршит под сильным нажимом щетины, и Хейман думает: это похоже на тихий страстный стон; нити холста с наслаждением впитывают вдохновенную любовь красок, которые смешивает и накладывает Рембрандт»
  «— Красота не существует сама по себе. Красота — это иллюзия. Вы делаете вещи красивыми только собственным умением видеть их и вашей способностью воплотить виденное на полотне. Я всю жизнь во всем искал естественность природы, никогда не увлекался ложным блеском изысканных форм. Природа, природа… Художника делает великим не то, что он изображает, а то, насколько правдиво воссоздает он в своем искусстве природу… Не прельщайтесь обманчивой видимостью… Жизнь — это все»

  Книга открывается перед читателем, словно большое полотно, где много очень живописных описаний города Амстердама, сельской природы Нидерландов. Это чудные тонкие «акварели» природы и времени:

  
  «За окнами веет горячий летний ветер. Он приносит с собой в город запахи сена и соленой морской воды. В унылых городских садах цветут подсолнухи и доживают свой короткий век чахлые цветы шиповника. Грозовые свинцово-синие тучи нависают по ночам над городом»
  «Дождь! Дождь! Темные силуэты прохожих, призрачные очертания высокой башни, теряющиеся в темной выси; глухая ночь, распростертая над пустынными площадями, журчание невидимой воды в каналах, возле шлюзов и у мостов, одиноко повисших под темной пеленой дождя»

  Амстердам сам предстает перед читателем в своем самобытном облике каналов, узких улочек, черепичных крыш и шума близкого моря. Жители города живут своей жизнью: читатель увидит здесь и школьников, и торговцев, богатых вельмож и ткачей, аптекаря и студента…

  
  «Перезвон колоколов мелодично отмечал каждый час дня. По каналам, которые казались теперь Титусу совсем не такими зелеными и более мутными, чем прежде, двигались лодки огородников с грузом красных и оранжевых фруктов. Возгласы и гудки неслись над сверкающей водой. Из боковых каналов, медленно покачиваясь, выплывали плоскодонные баржи. Они степенно пришвартовывались к большим торговым судам цвета бронзы. …На набережных стояли шум и деловая суета. Из торговых контор торопливо выбегали писцы с перечнями товаров и фрахтовыми свидетельствами; с кораблей отдавались на берег распоряжения, а подчас оттуда неслось и соленое словцо. Возле сложенных в кипы товаров сновали уличные мальчишки. Зоркие блюстители порядка важно прохаживались вдоль домов и подозрительно поглядывали на мальчишек»

  Вообще в романе очень много жизни. И читатель ее видит, слышит, ощущает и обоняет, и она пропитывает все пространство книги. И особо важно для меня то, что книга (а точнее, автор) любит своих героев. Именно любовь писателя вдохнула жизнь в эту книгу.
  В книге хочется «жить», не торопя миг расставания с героями. Пока читаешь книгу, кажется, что они все стали тебе близки. Так много в книге интересного, что хочется запечатлеть в своей памяти, рассказывать другим. Очень понравился эпизод, когда Рембрандт писал заказанную ткачами картину.

  
  «По случаю цехового праздника шесть старшин-суконщиков, шесть богатых, преисполненных собственного достоинства бюргеров возымели желание увидеть свои изображения на холсте.
  … Ему ясно, что нельзя обманывать надежд этих заказчиков. В этот портрет нельзя вкладывать ничего от необузданной игры его фантазии, здесь нет места ни для сгущения магической тени, ни для переливов послушного ему света. Фигуры должны предстать перед зрителем чисто и четко выписанными, какого бы творческого насилия это ему ни стоило. …Характеры моделей переданы со всем их самомнением, со всей самовлюбленностью и обыденностью их лиц.
  И вот наступил один из тех послеполуденных часов, когда солнце так удивительно светит и греет и всюду, где оно прикасается к вещам, вспыхивают трепетные очаги золотистого и пурпурного пламени. …И вдруг его озаряет идея, пожалуй — дерзкая и безумная, в особенности с точки зрения его первоначальных меркантильных настроений. Полный внутреннего озорства он принимается за осуществление рискованного предприятия. Настольная скатерть!
  Шестеро суконщиков смотрят с холста деловито и строго. Их одежды и высокие шляпы выступают черными пятнами на желтом фоне. Но руками и торсами они упираются в стол, а на столе — скатерть, пока еще пустое, ожидающее поле…»

  
  Это поступок гениального живописца, который и тут не смог изменить себе.
  Читая про его угасающую жизнь, кажется, что и в этом проявилась непостижимая натура мастера, который с помощью образов пытался выразить величие природы жизни. Он пытался пропустить через себя все огромное и непостижимое, таинственное и вечное:
  

  
  «…а можно ли в человеческий век прожить больше одной жизни? Все повторяется, думал он в такие минуты, но по-иному, по-новому, в измененном виде. Мы проживаем одну жизнь за другой. Из наших грез жизнь восходит к еще не рожденным дням. Она обретает реальность в картине, в объятиях женщины, в детских глазках, во взоре которых мы снова и снова познаем себя…»
  «В душе у него горит сверхчеловеческая любовь. Он любит эти маленькие, кроткие существа, вызванные им к жизни на картине. Он их так любит, что на глазах у него выступают слезы. Рукавом вытирает он глаза и смеется — старческим, захлебывающимся смехом. Он счастлив. А счастье всегда причиняет муку. Такую страшную муку, от которой все нервы трепещут. Рембрандт непомерно счастлив. Теперь все они опять с ним. Вот уж и страдания утихли. Солнце сияет ему в лицо»

  Много позже Ван Гог очень точно сказал о Рембрандте: «Надо умереть несколько раз, дабы так рисовать… Рембрандт проникает в тайну так глубоко, что вещает о предметах, для которых нет слов ни в каком языке. Вот почему Рембрандта и называют: волшебником. И это не простое ремесло».
  Прекрасная книга, достойная этого великого живописца, очень увлекательное чтение, всем рекомендую!

  14

  1,3K