Рецензия на книгу

• 

  AshbringerWood20 марта 2018 г.

  Возможно, и не стоит вовсе писать эту рецензию, но (как это обычно бывает), просмотрев несколько уже написанных, я вдруг понял, что роман отразился во мне несколько иначе, и что это "иначе" необходимо тотчас словесно изваять.

  Автор подвергался критике за безнравственность (не смотря на то, что спектр оттенков серого у французов весьма широк). Золя, я тоже подвергаю вас критике... за столь незаслуженно печальный конец. Где счастливая развязка, где упоение совершённым преступлением и выявление истинной аморальности жизни? Книга получилась в высшей степени религиозной, о какой безнравственности может идти речь?

  Итак...

  Золя был натуралистом. Он проповедовал научно-эмпирический подход к литературе, когда автор должен разработать (придумать) гипотезу, сформулировать её и выразить доказательство в эксперименте, коим являлся роман.

  В "Терезе Ракен" мы видим что? Адюльтер по типу "Бовари" (возможно, есть какая-то особенная причина на интерес именно к этой теме), но если Эмма была страстно-играющим пламенем свечи, обречённым вспыхнуть, гореть (пусть и мощно, пусть и красиво), а затем угаснуть, то Тереза и Лоран слились в солнечной вспышке, в огне температуры тысяч вулканов; в считанные мгновенья всё вожделение, всё счастье и вся страсть их обуглились и истлели в полусдохших телах.

  Вопрос, я полагаю, был поставлен такой: ежели возьмём мы двух людей, действующих исключительно по зову инстинкта, полагающихся только на внешнее своё животное проявление, то что с ними будет, когда ради собственного удовлетворения они пойдут на убийство?

  Золя предложил вполне логичный и очевидный ответ: люди двойственны; их всегда терзает то тревожность и страх, то рассудительность и тщательность; то лимбическая система, то лобные доли; в них заранее сплелось и животное и человеческое, и стихии эти всегда находятся как бы в конфронтации.

  Очевидно, что в действительности, даже самые страшные моральные истязания рано или поздно рубцуются и рационализируются в словесной игре: "Мы были вынуждены так поступить, потому что были несчастливы", "Иного пути не было, пришлось пойти на оправданную жертву", "Да, погиб человек, но разве имеет значение, от наших рук иль от рук стихии"? Вот что действительно составляет сущность человека, вот что действительно неотъемлемо и естественно.

  Однако автор предлагает ответ иного рода. Люди животного покроя, говорит он, не умеют рефлексировать, не умеют мыслить отвлечённо, и потому та общечеловеческая Мораль осуществилась в них через физическое: галлюцинации, видения, ссоры. Нет для них иного способа испытывать муки Совести.

  И хотя научный эксперимент не предполагает никакого вывода, и мы должны просто смириться с фактами, это, всё же, литература, и я, стало быть, подытожу так: автор признаёт за Моралью последнее слово. Книга незаслуженно критиковалась (и критикуется) за чудовищное поведение персонажей, тогда как поведение их чудовищно неестественно.

  Мне кажется, куда логичнее смотрелся бы конец, в котором убийцы несколько лет жили счастливо, отдаваясь плотским приливам утех, и только потом их страсть принялась бы угасать, в силу совершенно естественных причин, в силу этой общечеловеческой Скуки. Флобер в данном случае оказался скрупулёзнее.

  9

  761