Рецензия на книгу

• 

  OlgaFinochenko9 марта 2018 г.

  Необыкновенный писатель для обыкновенного читателя

  В "Обыкновенном читателе" Вирджиния Вулф представляет историю английской литературы через набор эссе о книгах, писателях и писательстве. Начинается книга с описания обыкновенного читателя, который читает в свое удовольствие, поэтому и к литературе относится иначе, чем это делает критик или ученый. Он
  

  
  ...вечно стремится по наитию, неведомо из какого сора, сам для себя создать нечто целостное...

  Само собой, говоря о читателе, Вулф пишет о том, как должен работать писатель. Чтобы зацепить читателя, нужно уметь писать, уметь
  

  
  ...претворить свое знание в волшебную ткань прозы, где нет ни выпирающих наружу фактов, ни кричащих догм.

  Но писатель должен не только ориентироваться на читателя, он должен оставаться собой
  

  
  Самое сложное в писательском деле заключается в том, чтобы никогда не быть самим собой и в то же время быть только собой и никем другом.
  

  Размер эссе не дает простора для детального жизнеописания или глубокого анализа большого произведения, а также не подразумевает четкую структуру, скорее это полёт мысли автора. Поэтому, если говорить об эссе в "Обыкновенном читателе", то это наброски к портрету, случаи из жизни, особенности, анализ небольших отрывков произведений. Условно все эссе в книге можно разделить по тематикам на эссе о писателях, эссе о книгах и эссе о труде писателя. Особняком стоят духоподъемные "М-р Беннет и миссис Браун", "Письмо к молодому поэту" и "Своя комната"

  Авторы, которые один за другим появляются на страницах, не обязательно пишут для широкого круга читателей. Для Вулф литературные памятники - это не только романы и поэзия, это еще и дневники, и письма. Письма отражают события с точки зрения наблюдателя, который не думает о том, что они будут опубликованы. Таким наблюдателем для собственной судьбы стал, например, Свифт. Письма Лорда Честерфилда - это свод наставлений, который даёт представление и о нормах общества. А еще письма - это отдельный эпистолярный жанр, заниматься которым женщине не зазорно, поэтому женский характер прозы до 18 века явственнее всего проступает как раз в письмах. И это не только женщины высшего сословия - Мёрси, сестра поэта Габриэла Харви, пишет лучше чем благородные дамы. Дневники важны потому, что в них автор предельно искренен, а опубликованы дневники будут уже после его смерти. Так глазами священников Джеймса Вудфорда и преподобного Джона Скиннера через их дневники показан рубеж 18 и 19 веков. Через дневник мы видим и революцию в России.

  Вулф пишет о знаковых писателях и знаковых произведениях. Первым в череде авторов идёт Чосер, который первым показал, что такое художественная убедительность. Такие авторы как он
  

  
  "...облекают свои взгляды в плоть и кровь, творя целый мир, в котором добро перемешано со злом и у добра вовсе нет особых привилегий".

  В отличие от проповедников - таких как Вордсворт - которые подводят читателя к разгадке тайны.

  Знаковые книги есть в каждой эпохе, это и "Кентерберийские рассказы", и "Джейн Эйр", и "Грозовой перевал", и "Робинзон Крузо". Если с первыми всё понятно, то "Робинзон Крузо", типичная детская книга для современного читателя, внезапно представлен поворотным произведением для английской литературы. Оказывается, что герой романа стал зеркалом своего времени, появившись тогда, когда читателю надоели принцессы, и он захотел читать про себя
  

  
  А здесь мы всё понимаем за чистую монету: вот что значит убеждённость в своей правоте человека среднего сословия.

  Таким же поворотным стал "Тристрам Шенди" предшественника модернистов Стерна, который изменил угол зрения в литературе
  

  
  До него путешественники, как правило, придерживались масштаба и перспективы. <...> Стерн всегда смотрел так, что в его памяти мелочи запечатлевались гораздо отчётливей, чем крупные величины.
  

  Английскую литературу в "Обыкновенном читателе" оттеняют древнегреческие шедевры и современные русские книги. Древнегреческая литература нужна для сравнения: Вирджиния Вулф сравнивает Софокла, Еврипида и Эсхила с Шекспиром, а заодно и с Достоевским, несмотря на то что древнегреческая литература сама по себе ни на что не похожа
  

  
  Греческая литература надлична, она представляет собой собрание шедевров; это литература без школ, предтеч и последователей.

  У русской литературы есть свое особое место в книге. Русские писатели в моде, они другие, и
  

  
  ...движимы одним всеобъемлющим стремлением – стремлением выразить всю меру человеческого страдания и высказать свое беззаветное сочувствие ближнему...

  Но Вулф не просто интересует русская литература, она нужна ей для противопоставления - это новый непривычный стиль, другие идеи, которые английский читатель до конца не понимает:
  

  
  ...и упоительно, и страшно читать Толстого <...> возможно, это реакция иностранца, которому трудно отрешиться от предрассудков, впитанных с молоком матери, и его оценка такой далёкой и чужой литературы, как русская, скорей всего мажет мимо цели, не задев существа правды.
  

  Вирджиния Вулф - блестящий эссеист. Поэтому естественно, что эссе как жанру уделено много внимания. И поэтому - несмотря на то что книга об английской литературе - не обошлось без упоминания Монтеня как основоположника и иконы жанра. Для него главное - не учить, а поделиться мыслями, выразить себя, так же пишет и Вулф, которую критики относят к последователям Монтеня и его направления психологических эссе. При этом сама она считает, что все эссеисты - последователи Аддисона и его подражатели, да и вообще
  

  
  Благодаря ему, Аддисону, мы сегодня имеем литературную прозу – тот ходовой инструмент, с помощью которого обыкновенный человек общается с миром.

  Вулф и её современники живут и творят в конце девятнадцатого-начале двадцатого века, и с этих позиций она проводит параллели между литературными эпохами. Вулф говорит о том, что современные молодые писатели откровенны и искренни, но
  

  
  Лучше писать мы не стали, и если задаться вопросом, чем же мы в таком случае занимаемся, то правильней будет сказать, что мы с завидным постоянством двигаемся по кругу – то в одном направлении, то в другом, и если посмотреть на это круговращение сверху, с какой-нибудь высокой точки обзора, то оно покажется простым топтанием на месте.

  И несмотря на то что эссе пишут многие, по словам Вулф современных ей настоящих эссеистов... всего один Макс Бирбом. Вместе с качеством эссе в целом, ругает она и качество современной критики:
  

  
  Ревьюеров пруд пруди, а критика не сыскать. Повсюду знающие неподкупные полицейские, а судьи не видно.

  При этом разбор произведений Дефо, Достоевского и Толстого в "Обыкновенном читателе" - прекрасные примеры литературной критики.
  Помимо критиков Вулф ругает и качество творческой проработки современной литературы:
  

  
  Лучшее из написанного сегодня производит впечатление либо вымученности, либо судорожной спешки.

  Впрочем, Аддисон в свое время точно так же ругал "глупую моду, смешные обычаи, манерную речь". А продолжая параллели Вулф, и протягивая их до нашего времени, и мы найдем, какие из новых веяний покритиковать.

  "Обыкновенный читатель" - необычная работа необыкновенного автора. Это не сухая формальная критика, а очень личный взгляд на английскую литературу через её историю и развитие. Это взгляд человека, который английскую литературу досконально знает и бесконечно любит, но ей одной не ограничивается. Это книга, после которой еще больше начинаешь любить книги.

  Своя комната
  Написание книг - это последнее занятие, которое можно связать с дискриминацией женщин. Их (наше) положение в исторической перспективе грустное: в семье женщина - рабыня, для нее в лучшем случае доступны только отдельные виды работ, которые ограничивают практически все возможности быть самостоятельной. При этом видно это не из художественной прозы - там женщина полноправный человек, который может решать, может действовать по собственному усмотрению. В реальности же, ко всему прочему, писать - до восемнадцатого века занятие для женщины зазорное, делать это ей негде и некогда, а литература тем временем теряет из-за разницы в мужском и женском подходе, точнее из-за отсутствия женского в книгах: мужские книги, в которых нет и капли женского
  

  
  могут поражать, но до мысли и сердца им не достучаться.

  И только немногие авторы "андрогины по духу", такие как Шекспир, используют полную мощь писательского мастерства.

  Вывод прост: литературе нужна женская рука, а женщине для созидания нужны время и деньги, то есть доход и собственная комната.
  

  
  ...пятьсот фунтов в год – это способность думать, а замок на двери – самостоятельность мыслей.

  "Своя комната" - сильное отдельное произведение, в котором глобальные вопросы свободы проиллюстрированы на примере простых вещей. Оно не призывает женщин бороться за права, но совершенно точно даёт уверенность и вдохновение, хотя бы от того, что показывает, какими сильными были писательницы прошлого, и при этом насколько больше сейчас возможностей.

  9 понравилось

  310