Рецензия на книгу

• 

  bluered2 марта 2018 г.

  Пугающе долго и нудно

  Как лодку назовешь, так она и поплывет: «Террор» вызывает бомбление провокациями, мелочным перечислением подробностей и сериальной затянутостью, которые однако не избавляют книжку от несуразностей. Специально для русских прибавились лживая аннотация:
  

  
  Дэн Симмонс… предлагает свою версию событий;

  ибо это не версия никакая, а мрачная фантазия на тему + неважная редактура, пропустившая вот такой курьез, например:
  

  
  Крозье удивило, что они не назвали какой-нибудь значительный географический объект в честь корабельного кота.
  Они ничего не назвали в честь его. И сейчас… ни один арктический или антарктический материк, остров, залив, фиорд, горный хребет, вулкан или паршивый айсберг не носит имени Френсиса Родона Мойры Крозье.

  (В честь него или в его честь вообще-то, но это мелочи). Из-за неправильной местоименной замены (или непроставленного логического ударения) мне долго казалось, что гордое имя Френсиса Родона Мойры Крозье носит кот. Ну кто ж их там знает этих корабельных котов. Драму-то из-за чего раскатывать? Не назвали и не назвали.

  Дальше...

  
  Пудовый вид издания несколько обманчив. На самом деле, перед нами не одна книга, а полноценное 3-в-1, которое четенько распадается на три части: быт на кораблях, робинзонада и этнографические истории. В каждой части на первый план выступают свои герои (помимо самых главных), конфликты, кульминации и их разрешение. И впечатления от разных кусков тоже очень разные, от двоечки с плюсом до пятерки, ибо много неровностей: неудачный эпизод Симмонс тут же компенсирует классным, чтобы уже через несколько страниц его испоганить – и так всю книгу.

  Жанры тоже сменяют друг друга как-то по очереди: читаешь то мистический триллер, то приключения-бродилки, то производственный роман, то детские страшилки у костра, то протоколы и схемы, лишь слегка охудожествленные, и вязнешь в них, как «Челюскин» во льдах. Лучше б автор вглубь копал, а не вширь.

  С другой стороны, Симмонс очень здорово вынес в название имя одного из кораблей, ставшее символом агонии одной экспедиции. Даже натурализм, напоминающий записки из прозекторской, здесь кстати: Арктика в буквальном смысле ломает, пожирает и переваривает маленьких, наивных, слабых, неподготовленных к ней людишек, оставляя от них рожки да ножки, лишая всякой надежды. Пощады не будет. В визуальном плане стынущее человеческое тепло против вечного холода превращается яркий контраст кровавого красного и белого, голубого, синего.

  Очень хороши описания северной природы, которая раскрывается во всей красе, измываясь над людьми с почти разумной жестокостью. Поэтому чудо-юдо-террорист имеет метафорическое происхождение и воплощает суть происходящего – самый дух Севера противится появлению людей в своих землях (и об этом пишет довольно много народу, не только Симмонс).

  Особенно хозяйке удались хлеб и консервы впечатляющие противостояния закрытого пространства корабля, который героям все равно что дом родной, и открытого, прямо таки безграничного ледяного простора, по которому тянется тоненькая цепочка муравьишек (вид сверху). Панорамы, краски и ракурсы у Симмонса эффектные, грех жаловаться.

  
  А вот люди… Герои Дэна любят жизнь, но странною любовью. Идут, идут, видят – убитые медведи лежат, вот чё б не съесть да про запас не взять? Впереди и так каннибализм маячит.

  Главный маньяк, однако, неубиваем: ему ничего не сделается ни от переохлаждения, ни от недоедания, у него не будет отравления, цинги и усталости. К тому же он убьет свой единственный путь к спасению во избежание компромата, давно потерявшего актуальность из-за форс-мажора. В тексте постоянно упоминаются его ум и хитрость, однако с расстановкой приоритетов у парня явные проблемы. В общем, эти ходы, введенные занимательности и трагизма ради, очень сильно не работают. (Добавка: Хизеру вышибают мозги то в ноябре, то в июне, то – назад в будущее – снова в ноябре.)

  Телка еще эта эскимосская – ее сущность, как ни странно, сразу разгадал ограниченный и безответственный Франклин. Отличный охотник и строитель, она равнодушно смотрит на мучительную гибель почти 130 человек (при том что кушать на корабль она приходила исправно). И ее мотивы ясно прописаны в конце да еще ненароком убитый отец, но почему же Крозье не спросил: «Эй, да ты умеешь ловить тюленей, врачевать, строить дома и даже заговаривать зверя - и ты позволила моим людям умереть, бессердечная ты сука?» Вот даже просто из любопытства. Если бы бабеха вовремя научила моряков жизни, они б не перебили ее родичей, не убивали бы медвежат и нерп почем зря, а Хикки не сошел бы с ума и не заразил зверя, который залог ее благосостояния.

  Вместо этого кэп (да и автор по ходу) любуется ее саночками, ее изящными ручками и охотничьей сноровкой. После такого поворота ее хочется предать тысяче смертей, которые так красочно описаны в книге, а эскимосской культуре пожелать скорейшего и полнейшего исчезновения.

  Симмонс, видимо, хотел столкнуть два мира, две точки зрения, где у каждого своя правда. Но оставлять последнее слово и вроде как катарсис за героями сомнительных моральных качеств… Ну блин. Это манипуляция читательским чувствами либо неумение прописывать противоречивых персонажей. Крозье должен был умереть с командой, а не примкнуть к ее убийце. Парка меховая и Мойра, нити судьбы прядущие, мать их растак. Его оставляет равнодушным даже труп товарища, который тянется к нему, как совесть. Но нет, у него ж новая жизнь и гармония на костях фактически убитых команды и кораблей. Это конец, друзья.

  2

  295