Рецензия на книгу

• 

  strannik10227 февраля 2018 г.

  Мир накануне войны

  Жутко неблагодарное занятие — писать отзыв на понравившуюся книгу. Потому что напрашивающиеся красочные слова и хвалебные эпитеты может быть и передадут дозу твоего восхищения книгой и автором, но вряд ли смогут сообщить читателю такого отзыва что-либо дельное о самом произведении. А в особенности вся эта ситуация усложняется, если книга объёмная и по сути составляет несколькотомное произведение. Да ещё и с большим количеством затронутых в романе тем и смыслов. И сколько бы ты не тщился всё упомнить и обо всём поговорить, всё равно хоть что-то да выпадет из поля твоего зрения. Или превратится в словоизвержение...

  Закончив на этом свой «плач Ярославны», приступим к сути.

  Первые части романа читаются просто как хроника одной… вру, не одной, а нескольких семей.
  Уже название романа нас предупреждает, что речь будет идти о семье Тибо. А второй основной семейной ячейкой общества будет семья де Фонтанен. Поскольку дружат младшие мальчики этой семьи — Жак и Даниэль, — то вокруг этой невозможной дружбы всё и закручивается с первых же страниц. Ибо не могут дружит дети, принадлежащие в разным религиям! По крайней мере так считает господин Тибо. А тут ещё этот невообразимый, невнятный и непонятно на что намекающий дневник Жака! Запретить дружбу, запретить немедля всякое сношение ребят друг с другом! Гром и молния!
  Как могут реагировать на такие жестокие и несправедливые решения взрослых романтически настроенные подростки? Конечно бежать, какие тут ещё могут быть сомнения!

  Вот, собственно, событийная фабула первой части романа. Дабы не превращать свой отзыв в пересказ краткого содержания, на этом и закончим представление нам событийного ряда. А нужно было это сделать для того, чтобы упомянуть, что весь этот событийный ряд нужен автору, чтобы вслух порассуждать на самые разные чрезвычайно важные и непростые темы.
  Ну, вот в данном случае мы проживаем ситуацию вокруг мальчишеской дружбы и проблему доверия в семье. И если в семье де Фонтанен отношения между матерью и детьми вполне доверительны, то у Тибо всё наоборот и самодур-отец строит только обвиняющие диалоги с Жаком.
  Другая серьёзная тема — дружба между людьми из разных религиозных конфессий. И даже не именно дружба, но просто взаимоотношения и какие-либо связи между такими семьями. И если мадам де Фонтанен вполне веротерпимый человек, то папаша Тибо и тут показывает себя далеко не в лучшем свете.
  Наконец тема соответствия наказания степени проступка. Ибо мсье Тибо и тут умудрился своими руками упечь сына в исправительную колонию (просто Тарас Бульба какой-то!).

  Этот далеко не полный разбор первой части романа необходим здесь как пример того, как будет выстроена схема последующих частей романа. Ибо в каждой части книги автор устраивает нам непременный довольно подробный разбор тех или иных «полётов», имевших место быть в этой части. Но не просто навязывая читателю своё авторское мнение, а предлагая ему — читателю — вместе с собой и с героями романа порассуждать на обозначенную тему. И во второй части романа я бы в этом смысле выделил диалог между аббатом Векаром и господином Тибо.
  Однако и внутрисемейная ситуация у де Фонтанен тоже совсем непростая. И те выборы, которые предлагает мадам де Фонтанен автор, также заслуживают и читательского напряжённого внимания, и не менее напряжённого сострадания и соучастия. Потому что обязательно возникают какие-то переносы на совершенно реальные жизненные ситуации уже из наших дней, отчего вся романность и придуманность в поступках и поведении Жерома де Фонтанен пропадает.

  И так будет всё время по мере чтения романа. Мы вместе с мальчишками будем взрослеть, и будем вместе с ними и их близкими оказываться в ситуациях нравственного выбора. Будем совершать ошибки, исправлять содеянное и вновь ошибаться. Приобретая и накапливая тем самым жизненный опыт и закаляя и оттачивая свои черты характера, становясь постепенно Личностями — это уже о молодых героях книги.

  Мощнейший след оставила глава, где Антуан делает срочную операцию в домашних условиях — и тут уже даже не только выбором Антуана восторгаешься, сколько мастерством автора, который даёт нам картину хирургического вмешательства в тело пациента с почти профессиональными деталями. Браво, Автор!

  Другой мощный блок остался после разговора «по душам» у кровати умирающего ребёнка, состоявшегося между Антуаном и другим медиком Штудлером. И вот уже кажется, что Антуан полностью прав и Штудлер не имеет право быть врачом… Но спустя буквально одну главу Антуан вновь оказывается в ситуации ровно такого же выбора, только уже у постели своего умирающего отца… И принимает уже другое решение, и мы уже не так однозначно относимся и к его выбору и вообще к такого рода выборам в подобных ситуациях (ведь даже в рыцарские времена имело место понятие Coup de grâce — «удар милосердия»).

  Много места в романе занимает тема романтической любви. И по мере чтения книги мы встречаемся с несколькими такими ситуациями и парами. Это и зарождающееся чувство между Жаком и Женни, и любовные отношения Антуана и Рашель. Это и любовные похождения разных мужчин: Жерома де Фонтанен, того же Даниэля, да и того же Жака. Это и отношения Антуана и Анны де Батенкур. Т.е. тема любви-чувства и любви-отношений в романе присутствует постоянно, и порой эти чувства и отношения просто буквально являются катализаторами и поворотными пунктами в судьбах наших героев.

  Одна из самых тяжёлых глав — смерть отца Тибо. Тяжёлых не потому, что мы присутствуем при кончине глубоко уважаемого нами человека. А потому, что (опять рукоплещем мастерству Автора) вся эта по часам и затем уже и по минутам расписанная процедура смерти, мучений и томлений тела умирающего и мучений и томлений духа членов его семьи вызывает чрезвычайно сильные эмоции и оставляет сильное гнетущее впечатление.

  И наконец мы подобрались к самой мощной и пожалуй глубже всего проработанной автором теме всего романа. Это предвоенная ситуация в Европе. Лето 1914 года. Один месяц, расписанный нам автором, уже действительно не для красного словца так сказанного, «по часам и минутам». И тут уже мы оказываемся в самой гуще Интернационала, тут уже мы вместе с социал-демократами многих стран испытываем надежды, что людям Европы, и прежде всего пролетариям, удастся встать сплочённой дружной стеной на пути уже начинающийся войны. Всеевропейской войны. Мировой войны.

  Видимо всё-таки были основания надеяться, что вот эти романтизированные и идеализированные представления об интернациональном единстве рабочего класса будут вполне живучими и дееспособными. И что лидеры Интернационала сумеют вывести миллионы рабочих масс в одно и то же время на улицы, и что все эти миллионы просто дружно бросят вручаемые им Правительствами винтовки на землю и скажут своё дружное «Нет!»… Не вышло...

  О жертвенности натуры Жака, о его романтичной экзальтированности мы, в принципе, знали с самого начала романа. Об этом нам рассказали и строки его мальчишеского дневника, и его клятвы в вечной дружбе с Даниэлем, и его спонтанные эмоциональные поступки в юности, и тон его речей и выступлений в личных разговорах и на митинге. И его отношения с Женни тоже складывались в рамках этой модели его личности. И потому его последние действия наверное никого не удивили. Вряд ли он мог бы поступить как-то иначе. Разве что как Пьер Безухов искать возможности совершить покушение на Императора одной из воюющих держав? Но он выбрал то, что выбрал и закономерно получилось то, что и должно было получиться.

  Несмотря на трагический финал всего романа автор всё-таки оставляет нам следы будущего мира и будущего вообще как такового. Т.е. Мира и Будущего. Залогом которых в романе стал племянник Антуана и сын Жака и Женни — Жан-Поль. Правда мы знаем, что впереди была ещё одна Мировая война...

  Несмотря для солидный объём книга получилась не скучная. События постоянно подогревали читательский интерес. А кое-какие моменты стали и вообще попросту откровением (всё-таки школьный курс истории уже изрядно подзабылся). И наверное нельзя не отметить отличную работу коллектива переводчиков (я насчитал шесть человек) — весь текст многотомной книги воспринимался единым и цельным.

  13

  288