Рецензия на книгу

• 

  blyasempai7 февраля 2018 г.

  С Запада на Восток, через Грецию

  Путешествуя на мотоцикле, все вокруг видится совсем иначе в сравнении с другими видами странствований. В автомобиле всегда находишься в замкнутом пространстве, и поскольку к нему привыкаешь, то практически не сознаёшь, что из окна машины видишь лишь ещё одну картину как по телевизору. Ты просто пассивный наблюдатель, и всё нудно проплывает мимо тебя как в кадре. На мотоцикле же кадра нет. У тебя устанавливается связь со всем окружающим. Ты сам находишься на сцене, а не просто наблюдаешь за ней со стороны...

  Читал я «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» Роберта Пёрсига так долго и мучительно, что можно было бы ждать, что мне не понравилось. Но мне, вообще-то, понравилось безумно. Сюжет там простой, как три рубля –
  мужчина с сыном и друзьями едет по Америке из Миннаполиса в Сан-Франциско.
  Вот только это только то, что происходит в реальном мире, большая же часть романа — это мир мыслей главного героя. И эти мысли складываются в огромный монолог, некое шатокуа – лекцию для своих на открытом воздухе, о метафизике, физике и ремонте мотоциклов. И это безумно интересная история, которая несёт в себе огромное количество мыслей и идей.
  Одна из таких идей в том, что принудительная электрошоковая терапия для психически больных – это не самая гуманная и нравственная вещь. Главный герой подвергся ей, потерял свою прошлую личность, а с нами разговаривает тот, кто остался в этом теле после. Своего предшественника герой называет Федр, в честь философа из одноименного диалога Платона.
  И вся поездка — это некая дань памяти Федру, его идеям, сведшим его с ума. Хотя, по сути, свели с ума его не идеи, а то, что люди, которые по долгу службы своей должны искать истину, цепляются за свои знания и отказываются принять возможность ошибки. И, может быть, он сошёл с ума от того, что пришёл к мысли, что современная западная философия основана на неправильном переводе, Аристотель был не прав, и важна не Истина, и не Благо, а Качество, и Качество то неопределимо.
  

  
  Качество – свойство мысли и утверждения, признаваемое немыслительным процессом. Поскольку определение суть продукт жесткого, формального мышления, качество опрелелить нельзя.

  И Качество — это то, что знает каждый из нас. Оно первичнее любого способа мышления – классического (технического), или романтического (гуманитарного), оно за пределами инструкций к мотоциклу и картин Боттичелли. Это то, что позволяет отличить хорошую книгу от плохой, хорошую песню от гадкой и так далее. Даже если нет музыкального образования или литературоведческого. Даже в детстве все мы могли отличить хорошую книгу от плохой, может быть дело в языке, может быть дело в сюжете, но вот эта неуловимая разница и есть результат того, что все мы знакомы с Качеством.

  А разделение мира на классический и романтический типы мышления произошло благодаря Аристотелю, а Аристотель был учеником Платона. И Платон был первым, кто начал отрицать истины софистов, хотя его учитель ещё был софистом. И тут закрадывается вопрос – а почему, собственно?
  
  В этом месте понять, в сущности, надо одно: до этого не существовало таких вещей, как разум и материя, субъект и объект, форма и сущность. Эти разделения — изобретения диалектики, которые проявились позже. Современный ум иногда склонен сачковать при мысли о том, что эти дихотомии — изобретения, и говорит:
  — Ну, эти разделения уже существовали, и греки их просто открыли, — и ты должен на это сказать:
  — Где существовали? Покажи? — и современный ум слегка сконфузится и задастся вопросом, что вообще всё это означает, но все равно он верит в то, что разделения эти существовали.
  Однако их не было, как сказал Федр. Они — просто призраки, бессмертные боги современного мифоса, которые кажутся нам реальными, поскольку мы — в самом этом мифосе. В реальности они — настолько же художественные творения, насколько и антропоморфные Боги, которых они заменили.
  Все до-сократовские философы, упоминавшиеся до сих пор, стремились установить во внешнем мире, который находили вокруг себя, универсальный Бессмертный Принцип. Общее усилие объединяло их в группу, которую можно назвать «космологи». Все они соглашались в том, что такой принцип существует, их разногласия же о том, чем он является, казались неразрешимыми. Последователи Гераклита настаивали на том, что Бессмертным Принципом являлось изменение и движение. Однако ученик Парменида Зенон серией парадоксов доказал, что любое восприятие движения и изменения иллюзорно. Реальность должна быть неподвижна.
  Споры космологов разрешились с совершенно новой стороны, от группы, члены которой, казалось Федру, были ранними гуманистами, учителями, но стремились учить они не принципам, а верованиям людей. Целью их была не единственная абсолютная истина, а улучшение человечества. Все принципы, все истины относительны, говорили они. «Человек — вот мера всех вещей.» То были знаменитые учителя «мудрости», софисты Древней Греции.
  Для Федра эта история конфликта софистов и космологов сообщила совершенно новое направление «Диалогам» Платона. Сократ не просто излагает в вакууме благородные идеи. Он замешан в войне между теми, кто думает, что истина абсолютна, и теми, кто думает, что истина относительна. Он сражается в этой войне всем, что у него есть. Софисты — враги.
  Теперь ненависть Платона к софистам имеет какой-то смысл. Они с Сократом защищают Бессмертный Принцип космологов от того, что полагают разложением софистов. Истина. Знание. Нечто независимое от того, что все об этом думают. Идеал, за который умер Сократ. Идеал, которым обладает одна лишь Греция, — впервые в истории мира. По-прежнему хрупкая вещь. Он может полностью исчезнуть. Платон ненавидит и проклинает софистов без удержу не потому, что они — низкие и аморальные люди: очевидно, что в Греции есть типы гораздо более низкие и аморальные, которых он совершенно не замечает. Он проклинает их потому, что они угрожают первому начинающемуся схватыванию человечеством понятия истины. Вот что все это означает.
  Результаты мученичества Сократа и непревзойденной прозы Платона, последовавшие за ним, — никак не меньше, чем весь мир западного человека, каким мы его знаем. Если бы понятию истины позволили кануть, и Возрождение бы ее не переоткрыло, маловероятно, что мы бы сегодня поднялись хоть сколько-нибудь выше уровня доисторического человека. Понятия науки, технологии и других систематически организованных усилий человека намертво зацентрованы на ней. Она — ядро всего.
  И все же, понимает Федр, то, что он говорит о Качестве, как-то противоположно всему этому. Это, кажется, гораздо больше согласуется с софистами.
  «Человек — мера всех вещей.» Да, именно это он говорит о Качестве. Человек — не источник всех вещей, как сказали бы субъективные идеалисты. И не пассивный наблюдатель всех вещей, как сказали бы объективные идеалисты и материалисты. Качество, создающее мир, возникает как отношение между человеком и его опытом. Человек — участник создания всех вещей. Мера всех вещей — как раз подходит. А они учили риторике — это подходит.
  Единственное, что не подходит к тому, что говорит он, и к тому, что сказал Платон о софистах, — это их профессия преподавателей добродетели. Все свидетельства указывают на то, что это было в их учении абсолютно существенным, но как станешь обучать добродетели, если сам же учишь относительности всех этических идей? Добродетель, если она вообще что-то означает, равняется этическому абсолюту. Человеком, чье понятие того, что должно, меняется изо дня в день, можно восхищаться за широту взглядов, но не за добродетель. По крайней мере, в том смысле этого слова, как его понимает Федр. А как можно получить добродетель из риторики? Это нигде не объясняется. Чего-то не хватает.
  И после долгих поисков Федр находит недостающее звено, потерянную часть мозаики, отсутствующий кусочек головоломки. И оказывается, что дело было в неточности перевода. И добродетель, aret на греческом, ближе к слову «совершенство». А значит, ближе и к слову «дхарма».
  
  Качество! Добродетель? Дхарма! Вот чему учили софисты! Не этическому релятивизму. Не пуританской «добродетели». Но arete. Совершенству. Дхарме! До Церкви Разума. До субстанций. До формы. До разума и материи. До самой диалектики. Качество было абсолютным.
  И таким образом книга, и до этого часто заигрывающая со схожестью Западной и Восточной философий, наконец, объединяет их, показывает, что давным-давно, когда диалектики ещё не поделили мир напополам, когда материя и разум были едины, греки были дзен-буддистами, а дзен-буддисты греками.

  Я прячу это под спойлер потому, что в какой-то момент времени я поймал себя на том, что я слежу за всеми перипетиями мысли Федра с таким интересом, будто это экшен, захватывающая борьба человека с тьмой незнания, с системой образования и самой западной философской мыслью. Я чувствовал себя так же, как когда читал что-то приключенческое и развлекательное, только там было какое-нибудь сражение с врагом, а здесь мысль! Я болел за философа, участвовавшего в философском диспуте с самим собой. Это было удивительное чувство.
  У Роберта Пёрсига очень интересный юмор. Очень ненавязчивая ирония, которая приятно радует, когда мозг уже начинает взрываться от философии и миллиона абстрактных понятий, которые герой пытается объяснить на пальцах.
  

  
  Заголовок этого шатокуа — «Дзэн и Искусство Ухода за Мотоциклом», а не «Дзэн и Искусство Лазать по Горам», и на горных вершинах не бывает мотоциклов; Дзэна там, по моему мнению, тоже маловато. Дзэн — «дух долины», а не горной вершины. На вершинах гор найдешь только тот Дзэн, который сам туда и принесешь.

  «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» заставляет думать, скрипеть мозгами, осознавать то, что говорит читателю Роберт Пёрсиг, прочитать книгу легкомысленно, в качестве развлечения вряд ли получится. Хотя бы из-за того, что не каждый читатель философ, а нефилософу придётся вспоминать всех этих Парминидов, о чем они говорили, в чем между ними разница и о чем вообще толкует герой. А уж если читатель не философ-мотомеханик, то ещё сложнее легкомысленно проглотить книгу, хоть и уходя за мотоциклом там гораздо меньше, чем дзена.
  

  
  У того, кто умеет чинить мотоциклы – Качеством, — меньше вероятности растерять друзей, чем у того, кто не умеет.

  Но книга стоит того. Ради понимания дзена, ради понимания софистов, ради краткого экскурса в Западную и Восточную философию. Ради мысли о том, что Качество гораздо ближе, чем всем нам кажется. Ради того, чтобы понять различия между людьми и откуда они взялись, чтобы понять сходства.
  Эта книга полна гуманизма, оптимизма и приятия человечества, хотя, казалось бы, этого не стоит ожидать от человека, которого отправили на электрошок. И тем не менее. Я очень рад, что услышал название романа, что оно мне запомнилось, что я купил его, когда он мне попался. Мысли в романе «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» стоят того, чтобы потратить на них время.
  

  
  Испытания, конечно, никогда не кончаются. Несчастья и неудачи неизбежны, коль скоро люди живы, но сейчас у меня такое чувство… раньше его не было, и оно не просто на поверхности, оно очень глубоко, пробивает до самого дна: мы выиграли. Теперь все будет лучше. Такое угадывается, что ли.

  7

  1,2K