Рецензия на книгу
Золотой Осел
Апулей
menthol25 февраля 2011 г.Признаться, во второй раз открываю эту книгу в надежде понять и, вероятно, мне это удается: то ли подрасти успел со времен первой попытки, то ли издание в руки другое попало. С первых страниц Луций захватил своими метаморфозами буквально все мое внимание, сохраняя такой порядок вещей вплоть до того самого момента, когда судьба улыбается герою и он обращается снова в человека. Впрочем, я не был готов поверить в его удачу, т.к. рвение Луция сойтись с культом богини-покровительницы мне показалось неубедительным, лишенным мотивов. С тщением я пытался узнать в бывшем золотом осле свойственные ему же черты характера, подмена персонажа была окончательной, он словно переродился.
Пожалуй, я благодарен мадаврскому колдуну за столь пестрый античный роман, богатый сатирой, то на зажиточных господ, то на олимпийский богов, за искрометный юмор, которым так и блещет сказка об Амуре и Психее, за бесценные вкропления житейских мудростей и за многое другое.
Более прочего, я нашел любопытным рассуждения Апулея о женской красоте:
8. Сказав это, она на меня посмотрела и рассмеялась. Не я не раньше ушел, чем осмотрев ее всю. Впрочем, что говорить об остальном, когда все время интересовали меня только лицо и волосы: па них смотрел я сначала во все глаза при людях, ими наслаждался потом у себя в комнате. Причина такого моего предпочтения ясна и понятна, ведь они всегда открыты и первыми предстают нашим взорам; и чем для остального тела служат расцвеченные веселым узором одежды, тем же для лица волосы — природным его украшением. Наконец, многие женщины, чтобы доказать прелесть своего сложения, всю одежду сбрасывают или платье приподымают, являя нагую красоту, предпочитая розовый цвет кожи золотому блеску одежды. Но если бы (ужасное предположение, да сохранят нас боги от малейшего намека на его осуществление!), если бы у самых прекрасных женщин снять с головы волосы и лицо лишить природной прелести, то пусть будет с неба сошедшая, морем рожденная, волнами воспитанная, пусть, говорю, будет самой Венерой, хором граций сопровождаемой, толпой купидонов сопутствуемой, поясом своим опоясанной, киннамоном благоухающей, бальзам источающей, — если плешива будет, даже Вулкану своему понравиться не сможет.
9. Что же скажешь, когда у волос цвет приятный, и блестящая гладкость сияет, и под солнечными лучами мощное они испускают сверканье или спокойный отблеск и меняют свой вид с разнообразным очарованием: то златом пламенея, погружаются в нежную медвяную тень, то вороньей чернотою соперничают с темно-синим оперением голубиных горлышек? Что скажешь, когда, аравийскими смолами умащенные, тонкими зубьями острого гребня на мелкие пряди разделенные и собранные назад, они привлекают взоры любовника, отражая его изображение наподобие зеркала, но гораздо милее? Что скажешь, когда, заплетенные во множество кос, они громоздятся на макушке или, широкой волною откинутые, спадают по спине? Одним словом, прическа имеет такое большое значение, что в какое бы золотое с драгоценностями платье женщина ни оделась, чем бы на свете ни разукрасилась, если не привела она в порядок свои волосы, убранной назваться не может.
983