Рецензия на книгу

• 

  OlgaFinochenko28 января 2018 г.

  Болят у меня голова и вселенная

  Прошло несколько дней с тех пор, как "Книга непокоя" закрыта в последний раз и отложена, но всё равно послевкусие такое, что немного хочется выйти в окно, а рецензию хочется писать так же, как писал Фернандо Пессоа – на отдельных листочках, – и пусть составители потом мучаются и собирают ее как хотят. Но составителей не предвидится, поэтому придётся собрать самостоятельно.

  Синопсис
  Бернарду Суареш, помощник бухгалтера и по совместительству гетероним великого португальского поэта Фернандо Пессоа, живёт в Лиссабоне на улице Золотильщиков и ведёт хаотичный дневник, состоящий из размышлений и зарисовок. Этот дневник автор называет то книгой случайных рассуждений, то книгой бессвязных впечатлений.
  
  Про форму
  В отличие от самого Пессоа, Суареш не поэт, и про себя он говорит, что предпочитает прозу стихам потому, что
  

  
  ...у меня нет выбора, так как я не умею слагать стихи.

  Но привычка - вторая натура, даже если ты гетероним, и текст ритмичен, поэтичен и красив настолько, что местами захватывает дух от описаний и метафор. Добавляет красоты игра с формами. Например, в книге есть один неожиданный и достаточно объемный диалог, который неизвестно откуда и зачем взялся. Пессоа-Суареш поясняет, что он сам придумал фразы людей за чайным столом: ему показалось, что люди, выглядящие таким образом, должны общаться именно так.
  Отдельная история – грамматические конструкции и неологизмы. Пессоа вольно обращается с языком, чтобы максимально выразить себя:
  

  
  ...выдаю эти два принципа за суть всего стиля: говорить о том, что чувствуется точно так же, как это чувствуется, – ясно, если это ясное; неясно, если это неясное; запутанно, если это запутанное –; понимать, что грамматика – только инструмент, а не закон.

  Оба эти принципа – не преувеличение. Каждая мысль в книге отличается от остальных своим собственным градусом ясности: она может быть и предложением-афоризмом, ёмким и метким, а может быть тремя страницами непонятно чего, и приходится несколько раз возвращаться к началу, чтобы уловить смысл. Ко всему прочему Пессоа действительно считает, что грамматические правила ограничивают его, и ради смысла и художественного замысла собирает фразы так, как считает нужным.
  

  
  ...я подумал, что при публикации моей книги было бы правильно поставить в конце ее после строки "Опечатки" строку "Не опечатки" и добавить: фраза "к этому неясному движениям" на такой-то странице должна звучать именно так, – с прилагательным в единственном числе и существительным во множественном.

  Для читателя то, что слова не выстраиваются в правильные и знакомые конструкции, означает, что придётся часто спотыкаться о нелогичное и непривычное.
  

  
  Я не пишу португальским. Пишу самим собой.

  И вот тут становится немного жаль, что португальского не знаешь – интересно, как оно в оригинале, и смогли ли переводчики справиться со всеми грамматическими кульбитами.

  Про содержание
  Сложно писать о книге, в которой нет сюжета и нет центральной идеи. Непокой, упоминания о котором проходят через всю книгу – это идея, но она не единственная. Точно так же повторяются другие темы: отрешенность, смерть... и японские чашки. Из-за фрагментарности изложения, когда мысль может умещаться и в одно предложение, и в несколько страниц, с каждой новой мыслью, с каждым повтором случаются маленькие озарения, но по той же причине большого озарения не получается.
  Некоторые мысли внезапно оказываются настолько близки и понятны, что затягивают надолго, хочется перечитывать ещё и еще. Это касается и идеи о том, что жизнь это постоялый двор и "экспериментальное путешествие, совершаемое против воли".

  Пессоа откровенно пишет о том, о чём много думает сам, и это вещи, которые зачастую для себя сложно сформулировать и озвучить, как, например, экзистенциальный ужас. Кажется что он просто взял и написал словами тот сумбур, который время от времени случается в голове у каждого, и у него это получилось ясно и сильно. С самого начала понятно, что книга декадентская до малейшей частички, но вся глубина печали и депрессии за красотой языка ощущается не сразу, и только с развитием каждой из повторяющихся мыслей становится все хуже и хуже.

  Одна из наиболее частых тем – противопоставление мечтательного и деятельного образа жизни. Пессоа-Суареш говорит о том, что для познания мира не нужно ничего делать, потому что "действие - это какая-то болезнь мышления, раковая опухоль воображения". Он отрицает науку, эмпирический опыт и познание действием, для него мечты о дальних странах важнее путешествий.
  

  
  Не желать понять, не анализировать... Находиться в состоянии природы; смотреть на свои впечатления как на зеленеющее поле – мудрость в этом.

  В любви Суарешу интересна только сама идея любви и мечта о ней, больше ничего не нужно. Людей он не то чтобы не любит, но они ему не нужны, и смотрит он на них свысока – он один, и его раздражает их счастье, потому что они не чувствуют по-настоящему. По этой причине он называет их обывателями и сравнивает с растениями.

  Про процесс
  

  
  Мне бы хотелось, чтобы чтение этой книги оставило в вас впечатление, что вы проходите через какой-то сладострастный кошмар

  Вот так оно и получается. Нет такого, что не терпится дочитать, настроение мрачнее тучи, но отложить книгу тоже рука не поднимается. Сам Пессоа пишет, что не любит читать новое, но перечитывает две книги, которые постоянно лежат у изголовья. Это "Риторика" отца Фигейреду и "Размышления о португальском языке" отца Фрейре. Я думаю, что это и есть рецепт правильного чтения для "Книги непокоя": переложить сотней закладок и возвращаться к ней время от времени, но всю жизнь.

  8

  326