Рецензия на книгу

• 

  kopi27 января 2018 г.

  -Чтобы стать ихтиологом, не надо быть рыбой. Про себя скажу, что я рыба: писатель, который разбирает литературу как искусство. Виктор Шкловский

  Шкловский «рожден в 1893 году, до революции 1905 года, но разбужен первой революцией и предчувствием второй…Мы хотели не изображать, не воспринимать мир, а понимать мир и его изменять. А как-не знали». Так родилась теория «ОСТРАНЕНИЯ», где литература, по Шкловскому, «не вещь, не материал, а отношение материалов… Поэтому безразличен масштаб произведения…Шутливые, трагические, мировые, комнатные произведения, противопоставления мира миру или кошки камню-равны между собой». Потом Шкловский напишет: -Та задорная формула-формула капитулянтская…
  Не сразу дается «рыбке» рассмотреть и понять ихтиолога. Но то, что удалось Шкловскому -узнать самих «ихтиологов» очень близко. Повлияли ли они на выбор самой «рыбы»?

  - Помню, летом стояли мы за яблоками в очереди. Стоял рядом Блок. У Блока саквояж, и он спрашивал меня, войдет ли в этот саквояж 10 фунтов яблок…Я жил в «Доме искусств», рядом М.Слонимский, В.Ходасевич, Ольга Форш, Владимир Пяст, Александр Грин, М.Шагинян…Статьи я показывал яростному в искусстве Исааку Бабелю. Борис Эйхенбаум рядом вскрывал строение повести Гоголя- статьей «Как сделана «Шинель» Гоголя». Ее сейчас переиздали. ..Языковая система «Шинели» основана на явлении разложения обычной речи, на бедности речи: она раскрывает умаление языка…Раньше я говорил, что искусство ВНЕЖАЛОСТНО. Но жалость и боль существуют и у Герцена, и в «Герое нашего времени» Лермонтова, и в «Преступлении и наказании» Достоевского, и в поэмах Маяковского.. Я думаю, что жизнь Б.Эйхенбаума и Ю.Тынянова ушли на анализ явлений языка…восстановление ощутимости классики.Греки говорили, что цикады-превращенные люди, которые так увлеклись музыкой, что уже не могли заниматься жизненными делами…Звук цикад-еще не искусство, но может им стать. Под звук цикад отдыхал босой Сократ, по новому переворачивая жизнь.

  …Когда Лермонтов писал:
  

  • Нет, я не Байрон, я другой, еще неведомый избранник,

  
  Как он, гонимый миром странник, но только с русскою душой,-
  Сам факт отмежевания, упоминание о СВОЕЙ ДУШЕ, мне кажется важнее упоминания имени Байрона. Восхищался Лермонтовым Достоевский:-Целая трагедия в одной строке! Одно слово «собор» чего стоит! Чисто русское, картинное. Куда выше

  • Уста молчат, засох мой взор,

  зор,

Но подавили грудь и ум
Непроходимых мук собор
С толпой неусыпимых дум…
У Эйхенбаума были ученики. Первым назову Ираклия Андроникова…вспомню Э.Герштейн, которая разобралась в мусоре гофмаршальских журналов, которые велись при дворе.Из намеков и иносказаний мы узнали, что Лермонтова боялись, его считали возможным организатором сопротивления. Мы узнали, что и Дантес не случаен…
-В блокаду, зимой -рассказывает Ольга Бергольц-к нам на радио пришел утром Борис Эйхенбаум. Попросил, чтобы ему дали микрофон, хотел говорить с немцами. Он сказал:- Я старый профессор, мой сын Дмитрий на фронте, зять умер, живу с женой, дочкой и внучкой в одной комнате. Пишу книгу о Толстом. Вы его знаете-он автор «Войны и мира». Я знаю, что вы боитесь Толстого, что вы читали эту книгу-о победе после поражения. Я пришел сюда от своего стола с замерзшими чернилами, чтобы сказать вам, что вас презираю. Культуру можно опровергнуть только культурой. У нас тоже есть пушки-пушки не доказательство. Вы не разрушите нашу культуру-вы не войдете в наш город.

В рассказе Чехова «Дома» мальчик рисует домик, крыша которого приходится по плечо солдату. Отец Сережи замечает: - «Человек не может быть выше дома». Сережа возражает: -«Если нарисовать солдата маленьким, то у него не будет видно глаз». У детей своя иерархия, вносимая ими в рисунок. Дети рисуют на основании конвенции смысловой иерархии детали предмета. Спор не кончен и в литературе. Детали и предметы укрупняются, выделяются по смысловому весу.

-Особенности средневековой живописи не в том, что она хуже Ренессанса, а в том, что оно-ИНОЕ, ставит другие задачи. Если на иконе изображен пишущий апостол, то страницы его книги повернуты к зрителю…человек как бы показывает написанное…Рассматривая русскую иконопись мы должны помнить, что точка зрения зрителя-положение молящихся в храме. Люди, нарисованные на иконах, обращены лицами к ним, а не друг к другу .
Живопись является частью архитектуры; она не имеет иного пространства, чем пространство храма. И это глубоко входит в сознание. У Данте пространство мира так уподоблено храму. Это не реалистическая концепция, но определенная.

Толстой прощается с прошлым в «Казаках»(1852-63),в «Декабристах»(1879-84), в «Зписках сумасшедшего»,в «Отце Сергии»(1890-1898), в «Живом трупе»(1900).Он хочет бежать из своего дома, как Хаджи-Мурат убежал от Шамиля, описывает бегство Александра Первого в «Посмертных записках старца Федора Кузьмича»(1905). Он пробовал дорогу из дома в повестях и романах ,искал для своего бегства попутчиков. В 1910 Толстой убежал сам.
И Бальзак как будто делает все правильно, но ведь он не преуспевает. Чем объясняются его неудачи? Неужели это только случайность? Он скупал земли на окраинах Парижа. Строил типографии. Он был из тех, кто знал, что времена меняются и изменения эти воплощаются в людях. Впрочем, Маркс говорил, что не изобретатели и предприниматели , которые создают предприятия во имя своих изобретений-не они становятся богачами. Богачами становятся люди, которые наследуют вдовствующие предприятия…
Прожектеры,путешественники, люди революции, женщины,уходящие от мужей-действуют по разным причинам. Новые страны привлекательны,старые земли испаханы. Старые машины не приносят прибыли, старая нравственность износилась. Но сменятся машины, строи,сменится семья, и не будут соединять руки брачующихся священники в церкви. Все движется в противоречиях, в смене функций прежде созданных обрядов. Движется человечество -изменяется сознание. История литературы-это запись смен сознания.
Счастливые семьи не имеют истории…без трудности жизни нет. Несчастливые семьи принуждены узнать причину несчастья. Счастье-не покой, а качество сознания.

-«Илиада» написана о том, что произошло, когда Ахиллес перестал сражаться. Пока Одиссей не прогневил богов, а Посейдон не преградил ему путь домой- не было материала для создания эпопеи…
Человек не на своем месте, не могущий осуществить себя, борющийся за свою человечность, место в истории- это тема искусства. И вечный конфликт.
Искусство подымает жизнь, пересматривает ее потому что и принц и его двойник видят истину, а не мнимость. Герои Твена видят не так как люди, скованные привычностью.

-Слова существуют в словарях-об этом напоминал Пушкин, но только сочетание слов-поэзия, потому что конкретно и выражает новое качество сообщения (информации-по нынешнему).
Толстой говорил, что самое прекрасное-точность ошибок, энергия заблуждения, энергия понимания океанских течений, понимания того, что они многоэтажны. Плывут, соглашаясь и споря и создавая то, что потом мы назовем каким-нибудь словом. Одним, определенным.
Мы превращаем и страдание в радость-познанием.

Толстой считал крепостное право «милым злом», потом воевал на Кавказе, увидел солдата-крестьянина-сам был солдатом. Появились «Севастопольские рассказы», так родился другой Лев Толстой. Он говорил, что люди не умные, глупые, храбрые, трусливые -нет, люди как река:- Человек течет. И в нем есть все возможности…И от этого нельзя судить человека. Какого? Ты осудил, а он уже другой. Нельзя и сказать не люблю. Ты сказал, а оно другое…
Человечество в разностях его судьбы противоречиво характеризуется; это и есть главный метод
создания характера .

…Гоголь, может быть, верил в воскресение мертвых душ и хотел, чтобы это произошло как-нибудь тихо… «Мертвые души» не дописаны потому,что их нельзя было воскресить…

Литература играет роль кочерги, это она перемешивает угли в печке.