Рецензия на книгу
Дети Ноя
Эрик-Эмманюэль Шмитт
peccatrice26 января 2018 г.Пара слов о коммерческой литературе.
Время громкого заявления: до чего хорош Шмитт как драматург и до чего несостоятелен как писатель. У меня есть причины для этого, правда!
Книги Шмитта в бумажном переплете красивые: крупные буквы, аккуратные отступы, вот так постепенно и набирается сто, а иногда и двести страниц. Их приятно держать в руках, приятно листать, но самое важное - содержание - утекает сквозь пальцы.
Все начинается с детского "показа", где после войны в Бельгии дети выходят на помост, где их могут увидеть родители, которые выжили после войны, а если родителей нет - то будущая приемная семья. Семилетний Жозеф, еврейский мальчишка, под крылом отца Понса, католического священника, высматривает в толпе знакомые лица. Но не находит. "Дети Ноя" - история Жозефа от момента, где он попадает к отцу Понсу, до его внуков. В двухстах страницах крупным шрифтом. Здесь все, как и в любой другой книге о Холокосте. Я читала их десятки. Это мои книги, те, которые, как завещал Кафка, рубят во мне замерзшее озеро. Это почти всегда одинаковые истории нечеловеческой боли одного народа, это еврейские традиции, это религия и великий еврейский отказ от предательства собственной крови, это истории немцев, укрывавших гонимых, истории нацистов их глазами, истории раввинов, детей, гонимых ученых, композиторов, писателей, рабочих, истории женщин и мужчин. Но это всегда одинаковые истории. Каждая из них - особенная. Каждая важная и не забытая. В "Детях Ноя" есть все: отец Понс, католик, укрывающий еврея, есть добрый немец и злой еврей, есть уродливая аптекарша, которая добротой своей преображается в красавицу, есть история дружбы, история привязанности и благодарности, история взаимоотношений христианской и еврейской религии и их тонкая связь ниткой, что вечно рвется. Есть даже отсыл к израильско-палестинскому конфликту.
Не в таком виде, как у Шмитта, это удивительная история мальчика, не иудея, не христианина, мальчика, который уместил в своем сердце любовь христианской веры и уважение иудейской. Это ребенок разных религий. Эта тонкая трактовка самого понятия веры, где Бог отходит на задний план, довольствуясь ролью создателя, оставляя людям шанс самим нести ответственность за то, что они творят - все это есть. "Дети Ноя", будь роман написан иначе - это гимн жизни и любви.
Но, увы. Ничего из этого не чувствуешь, потому что чувствуется то ли фальшь, то ли этакий привкус желания собрать в маленьком отрезке букв все, что должно бы вызывать слезы. Шмитт совершает повторную, на мое ощущение, ошибку: он дает голос ребенку. Написать так, чтобы верить ребенку, очень сложно. Но и это играет на руку Шмитту, потому что неловкость начинаешь чувствовать еще больше. Нам неловко ругать "Оскара и Розовую Даму", потому что это история ребенка, больного раком. Ругать "Детей Ноя" тоже неловко: это история Холокоста, и любая книга, порицающая это, заслуживает уважения. Но вот эта попытка соединить все, не потеряв ни одной детали, которая так или иначе должна была бы растопить любое холодное сердце, с отсылкой - невероятно красивой и очень важной - к израильско-палестинскому конфликту, но сделанной исключительно в целях резонанса с современным положением дел, убивает все хорошее и доброе, что есть в "Детях Ноя". Нельзя зарабатывать на книгах о больных детях и книгах о катастрофе, которая разрушила весь двадцатый век, это неправильно. Я закрываю книгу и понимаю, что должна чувствовать не это, и мне стыдно, что оказавшись перед открытой дверью, где есть все, что должно было меня обнять и согреть, я не чувствую ничего.
Очень жаль, что, несмотря на то, что у Шмитта есть прекрасные пъесы, знаменит он стал из-за паршивых книг.484,8K