Рецензия на книгу

• 

  winpoo21 января 2018 г.

  Оказывается, в моем опыте еще есть нечитанные европейские классики. Оказывается, у голландцев тоже есть классики. Оказывается, что-то, написанное в традициях реализма Э. Золя, на деле совершенно не похоже на Э. Золя. Оказывается, классик может быть вполне себе неклассическим и даже иррациональным. Все эти мысли посетили меня при чтении «Тайной силы» Л. Куперуса. К своему стыду или, наоборот, к радости, раньше я ничего не знала об этом классике голландской литературы, не только эпатирующем сограждан некоей патологичностью своих произведений, но и владеющем умами и сердцами читателей Европы и России начала XX века.

  Но если обобщить мои впечатления от чтения, то они выливаются в фразу: «Скорее нет, чем да». Особых восторгов книга не вызвала, но и желания отложить в сторону в целом не возникало. Надо сказать, мне очень понравилось предисловие переводчика, и под его влиянием я ожидала какого-то действительного книжного открытия, выстроив в собственном воображении потрясающий сюжет, состоящий из любовной и семейной драм, яванского колорита, модернистской философии и зловещей первобытной мистики. Но читалась книга вязко и лениво, медленно дрейфуя от яванской двусмысленной томности к невыносимой европейской тоске, и так и не смогла захватить ни мой ум, ни мои чувства. Все это было слегка похоже на яванский оркестр гамелан, который непривычному уху просто невозможно долго слушать.

  В основе повествования лежит личная драма высокопоставленного чиновника Ван Аудейка, настолько слившегося со своей работой, призванием, осознаваемой жизненной миссией и любовью к Яве, что он перестает замечать нюансы окружающей жизни, обращать внимание на поведение близких ему людей. Ему кажется, что он достиг своего идеала семейного существования: спокойная, размеренная, упорядоченная жизнь с ясными целями, отчетливыми перспективами, справедливым служением и уравновешенными буднями. И будучи внезапно вырванным из своего трудового забытья непредвиденными событиями, он не сумел совладать со своими разрушенными иллюзиями и обманутыми ожиданиями. Сюжет, фактически, вечный: во все времена находятся люди, живущие в коконе собственной реальности и полагающие, что всё и вся в их окружении живет по принятым ими законам и подчиняется единой «картине мира», в которой властвуют добрая воля, благоразумие, милосердие. Мощь столкновения с тайными силами бытия оказывается настолько катастрофической, что потрясает сами основания личности Ван Аудейка и не дает ему возможности вернуться к своим прежним представлениям о правильности выстроенных им отношений с миром.

  Травма разочарования, которую он оказывается неспособным пережить, внезапно открывает ему глаза на прошлое, на собственные ошибки и заблуждения и убеждает в наличии тайной противодействующей силы, способной исподволь принудить его действовать вопреки самому себе (закрывать глаза на измены жены и никчемность детей, платить деньги мошеннику, выдающему себя за его внебрачного сына, терпеть пороки регента). И эта сила ломает его, выдавливает из привычных обстоятельств, окончательно расшатывая его внутренние устои и веру в себя. Но он находит в себе силы выскочить из заданного карьерой и собственными представлениями о добропорядочной жизни патологического круговорота, покинуть свой «кармический круг», перестав действовать по его правилам, и в конце концов обретает хотя бы новый домашний очаг, если не может обрести новую жизнь.

  Книга кажется сотканной из чувств, но присмотревшись, можно заметить, что это вовсе и не чувства, а весьма рационализированные авторские оценки, более чем настойчиво транслируемые многократными повторениями характеристик персонажей. Все герои – это почти однозначные проекции его мнений, на каждом наклеен ярлык: этот – слабак, эта – гедонистка, тот – сибарит, а этот – тайный недоброжелатель. Более или менее живыми персонажами мне показались только сам Ван Аудейк, в котором, видимо, есть что-то от самого автора, и Ева, его «женская ипостась», так и не сумевшая принять выхолощенное яванское существование с его просветительскими и эстетическими миссиями за смысл всей своей жизни. Все остальные (Леони, Тео, Адди, Додди, другие голландцы и яванцы с их непроизносимыми именами) показались мне оценочными порождениями, а потому – несколько картонными, гипертрофированными в своих недостатках и слабостях.

  Книга, на мой взгляд, многословна, умозрительна и рассудочна и, как ни странно, мне не хватило в ней… реальности: прямых конфликтов, эмоций в сексуальных эпизодах, деталей и подробностей происходящего. Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать описания спиритических сеансов, любовных сцен, мистических «фокусов», спектаклей и диалогов – все здесь полускрытое, как бы присыпанное рисовой пудрой, пригашенное, отцензурированное и утратившее естественную многомерность жизненных артефактов. Но, может быть, эти мои ожидания к Луи Куперусу и вовсе неоправданны, поскольку сформированы уже современными беллетристическими традициями.

  17

  754